Искушение золотого джокера - Валерия Леман

…Каюсь, ближе к часу ночи я был готов идти в камеру, а то и сразу в тюрьму – куда угодно, только бы лечь на горизонтальную поверхность и покрепче закрыть глаза. И все действительно могло окончиться печально, если бы в дело не вмешались силы небесные – по-другому и не скажешь.

Когда комиссар, отпуская нас с Аишей на все четыре стороны, читал нам свое напутствие с привкусом угрозы, его подчиненный ввел в кабинет профессора Мунка. Мой взгляд мимолетно упал на его пиджак, и я вдруг почувствовал, как мое сердце отчаянно заколотилось. Черт возьми, сколько мне ни приходилось встречать Мунка, он каждый раз был именно в этом пиджачишке и, похоже, в одних и тех же джинсах! И, кстати отметить, статья в одной из газет о пресс-конференции Мунка называлась: «Быть может, теперь профессор купит себе новый пиджак?..»

Я перевел дух. Если отшельник-профессор постоянно носит одни и те же вещи, в таком случае можно предположить, что и убивал магистра он в тех же самых джинсах да пиджачке. Конечно, он мог накинуть на себя что-нибудь типа халата… А если нет?

Я решительно развернулся к комиссару:

– Комиссар, на вашем месте я попросил бы профессора снять пиджак, чтобы немедленно отдать его на экспертизу. Могу поспорить на что угодно: вы обязательно обнаружите где-нибудь на рукавах следы крови убитого Себастьяна Пилцига.

Комиссар уставился на меня с выражением изумления, постепенно переходящего в возмущение. А я не спускал глаз с профессора. При моих последних словах он страшно побледнел, задрожал и почти рухнул на ближайший стул. Тут возмущенный комиссар перевел взгляд на него и немедленно нахмурился.

А у бедняги профессора началась настоящая истерика: он принялся рыдать, одновременно расшвыривая вокруг себя стулья, папки, лампы – все, что попадало ему под руку, выкрикивая при этом, что он, профессор Питер Мунк, действительно убил магистра Себастьяна и его телохранителя по кличке Человек-Тень, или Фламандец. Сами понимаете, мы с Аишей поспешили ретироваться из кабинета в коридорчик, оставив комиссара и его помощника скручивать буяна и разбираться со всеми его пиджаками да признаниями.

Ближе к двум часам ночи комиссар Мюссо вышел из кабинета и сдержанно извинился перед нами, отпустив досыпать ночь в отель, а сам взялся за подробный допрос признавшегося по всем пунктам профессора. Что ни говори, а я к тому моменту был в таком состоянии, что не испытал особой радости. Получив неожиданную свободу, на автомате рванул в отель, чтобы поскорее кинуться в объятья сна. Сказать по правде, я даже не прислушивался к Аише, которая была взволнована так, что, похоже, не собиралась спать в ближайшие часы.

– Только представь, он не вспомнил о том, что следует немедленно освободить Люси! Бедная девочка второй день находится в камере предварительного заключения – по сути дела, в тюрьме, словно она – преступница….

Мы поднимались в лифте отеля на свой этаж, и я следил только за сменой цифр на табло: первый, второй, третий…

– Я немедленно обзвоню всех знакомых журналистов и сообщу, что без какой-либо помощи полиции ты сам поймал настоящего убийцу. Пусть оккупируют полицию и завалят комиссара каверзными вопросами. Посоветую ребятам поинтересоваться, отпущена ли на свободу задержанная Люси Манье. Пусть отбрехивается как может. А вот ты, мой дорогой Ален, станешь настоящим героем дня: именно ты раскрыл это дело, поздравляю! И как вовремя тебе пришла в голову эта гениальная идея насчет пиджака!..

Если честно, мне было глубоко плевать на роль героя и на страсти по поводу мук неправедно арестованной Люси. Повторюсь в третий, в сотый раз: я хотел спать, и только! Остальное меня в тот момент совершенно не интересовало.