Искушение золотого джокера - Валерия Леман

Летние вечера – особая песня: целый день не было дождя и город прогрелся…

Я принял душ и прошел к окну, пошире открыл его, улыбаясь мерному рокоту города. В этот момент вдруг раздался стук в дверь. Пришлось быстро накинуть халат и крикнуть: «Войдите!» – гадая, кто бы это мог быть на ночь глядя.

На пороге стоял профессор Мунк – он показался мне вдвое меньше обычного, словно все переживания последних дней иссушили несчастного рыцаря. Нервным жестом взъерошив волосы на голове, он извинительно кашлянул и проговорил несчастным голосом:

– Прошу меня простить, мы с вами практически незнакомы, но я увидел вас, когда вы входили в отель, и внезапно подумал… Можете уделить мне пятнадцать минут?

Честно говоря, этот визит меня слегка ошеломил. После всех бесед и рассуждений дня вдруг явился один из возможных подозреваемых – профессор Мунк, первый помощник и соратник покойного магистра и его единственный наследник. Интересно, что привело его к чужестранцу, с которым всего-то пару раз пришлось перекинуться словом?

Само собой, я предложил профессору устраиваться в кресле и сам уселся напротив него, не слишком уютно ощущая себя перед гостем в махровом халате. Конечно, я вполне мог быстро переодеться в ванной комнате, но профессор так обессиленно рухнул в кресло, немедленно заговорив, что стало ясно: мне предстояло быть жилеткой для слез, потому как парню, судя по всему, больше некому было выплакаться.

– Боюсь, все события последних дней сведут меня с ума, – первым делом выдохнул Мунк, потирая сморщенный, словно от боли, лоб. – Ужасная смерть магистра, и я вдруг оказываюсь единственным наследником; несносная пресса, допросы в полиции… И вот теперь выясняется, что именно моя студентка Люси Манье и есть убийца! Признаться, я и сам, грешным делом, подозревал ее в убийстве, но как только услышал в сегодняшних теленовостях, что ей предъявлено обвинение официальное, мне стало плохо. Выходит, именно я привел к Себастьяну его убийцу!..

Лицо бедняги профессора действительно приняло зеленоватый оттенок, так что мне стало не по себе – а ну как сейчас его начнет тошнить прямо на безупречный гостиничный палас?

Мунк, тяжело сглотнув, продолжил свою исповедь:

– Я виню во всем только себя самого. Вы не представляете, как это тяжело – знать, что именно ты привел убийцу в орден! Я привел убийцу… Господи, если бы я знал о ее цирковом прошлом, о коронном номере ее матери…

Он тут же вздохнул, бессильно махнув рукой.

– Хотя, конечно, вряд ли бы это помешало мне предложить именно ее в качестве художника. Люси талантлива. Очень! И потом – она ведь еще ребенок! А вдруг она невиновна! Интересно, кто рассказал прессе о нашем капустнике с ножами?

Признаюсь, в этой части монолога я ощутил неловкость: знал бы профессор, что опасную информацию предоставил прессе я, грешный! Как говорила бабуля Варя: Господи, прости меня и за все сразу.

– Извините, профессор…

Безутешный рыцарь не дал мне договорить:

– Знаю, ее многие не любят за характер. Что ж, тут уж ничего не поделаешь – характер у Люси действительно сложный, порою просто вздорный. Но в ней есть главное – она нашла свое призвание и намерена была добиваться в нем высот. Согласитесь, не многие в двадцать лет полны решимости всецело отдавать себя работе, любимому делу. А Люси работала. Трудяга – именно так можно назвать ее после первого года учебы в университете.

Он в очередной раз взъерошил щеточку седоватых волос, а я только тут заметил, что все лицо профессора покрывала сетка морщин. Парень постарел за пару дней!

Воспользовавшись мимолетной паузой, я решительно взял слово:

– Надеюсь, профессор, вы не пытаетесь убедить самого себя в том, что Люси Манье, из-за того что она – настоящий трудоголик, никак не могла убить Себастьяна Пилцига?

Профессор пару секунд смотрел на меня с откровенным ужасом на лице, словно я произнес нечто богохульное. Наконец он глубоко вздохнул и с отчаянным видом махнул рукой.

– Согласитесь, вы сейчас встаете на позицию обывателя, уверенного, что бывшей циркачке ничего не стоит зарезать человека.

– Может быть, вы и правы. Но что в таком случае вы хотите услышать конкретно от меня? – Я упорно не сводил с профессора глаз. – Что?

Он окончательно смешался. Сидел молча, уставившись на носки собственных ботинок. Потом в очередной раз глубоко вздохнул, взглянув на меня несчастными глазами.

– Честно говоря, сам не знаю, чего хочу. Я гулял, размышлял об этом деле, заступаясь за Люси и ругая ее за спесь. И вдруг увидел вас, вспомнил, как беседовал с вами… Я вспомнил, что читал о вас в газете – вы в компании с Люси и ее подругой обнаружили тело магистра в мансарде. Стало быть, вы приятель Люси? Искренне надеюсь на это, на вашу поддержку несчастной! Но…