Последний кровник - Иван Черных

Из Сочи Крутогоровы улетали загорелые, полные энергии и планов на будущее.

Вернувшись в Щербинку, в августе поехали навестить Клавдию Федоровну. У тети Клавдии Лене вдруг стало плохо (такое ранее не случалось), Клавдия Федоровна повезла их к знакомому гинекологу, профессору Градской больницы. Он обследовал Лену и, выйдя, весело заявил:

– Я срочно забираю ее в нашу больницу. А ты, отец, готовься к рождению двух маленьких человечков…

В декабре Лена родила двух малышей: сына и дочку. Их врачи сразу направили на Солянку, в больницу для недоношенных детей. А Лене пришлось снимать квартиру в Москве, в течение месяца ездить их кормить.

Из очередной командировки в Польшу Владимир привез двухместную коляску; на зиму вызвал мать, и она стала помогать Леночке ухаживать за малышами.

Однажды, возвращаясь со службы, Владимир обнаружил в почтовом ящике большой конверт на его имя. Вскрыл и удивился: газета «Щит и меч», которую он не выписывал и никогда не читал. Вспомнил, что там работает Диана. Чем же это она решила порадовать его?

Сел на лавочку и развернул газету. Под рубрикой рассказ-быль «Любовь и лицемерие» прочитал имя автора: Диана Понарина. Стал читать:

«– Я увидела ее на вокзале, нарядную, сияющую счастьем. Спросила:

– Ты куда это собралась, Люба?

– К суженому еду, – радостно ответила девушка. – Ему после ранения дали отпуск, и он находится у родителей, в Воронежской области. Нога еще не совсем зажила, и я решила навестить его.

– Рада за тебя. Счастливо, – пожелала я.

Суженого ее я видела один раз, когда он и Люба вернулись из Египта, где отдыхали по туристической путевке. Представительный и симпатичный мужчина выше среднего роста, голубоглазый и русочубый. Любу тоже в институте считали красавицей. Так что влюбиться им друг в друга сам бог велел. И я порадовалась за подругу.

Встретила ее через неделю и в первую минуту растерялась: неузнаваемо изменилась. Бледная, осунувшаяся, с потухшими, как у тяжелобольного, глазами.

– Что с тобой? – спрашиваю.

Из глаз Любы покатились слезы.

– Он обманул меня. Встретил, правда, приветливо, представил родителям и моей сопернице невестой. Соперница эта, местная учительница, вроде бы подруга погибшей сестры. Она, можно сказать, жила у родителей Владимира, помогала им во всем. Ко мне, понятно, относилась холодно и неприязненно, хотя старалась при Владимире не подавать вида. А когда я собралась уезжать, Аня – так звали девушку – договорилась с местным парнем, у которого была машина, отвезти меня на вокзал. И дорогой поведала… – Люба снова промокнула глаза. – Оказывается, еще в прошлый заезд к родителям из Египта Владимир совратил девушку. Она любила его и отдавалась без возражений. А когда приехал после ранения, Аня уже знала, что ожидает ребенка. Хотела рассказать Владимиру, а он объявляет, что у него есть невеста, скоро приедет к нему.

Аня – гордая женщина, ничего не стала рассказывать лицемеру; слезами и раскаяниями глушила тяжелую рану. А когда увидела соперницу, все рассказала ей.

– Вот и я ничего не стала говорить своему недавнему возлюбленному. Просто вычеркнула его из своей жизни. Поначалу сомневалась, не погорячилась ли. Теперь поняла – правильно сделала: узнала недавно – женился мой ненаглядный – на третьей».

Владимир закончил читать и сидел, словно пригвожденный к скамейке. Так вот почему не отвечала Диана! А Аня… Вот стервоза! Никому он не поверил бы, что она способна на такое коварство. Ну, любила. Но видела же, что он к ней равнодушен. И такой сюжет закрутила! Морду бы набить ей. Да разве поднимется рука на женщину… И Диану он считал умнее: профессорская дочка, самомнения много, а соображения… поверить ни с того ни с сего!..

Что же делать? Сидел несколько минут в раздумье. Скомкал газету, бросил в урну.

Ничего не надо делать. Теперь у него жена, дети…