Последний кровник - Иван Черных

После торжественно произнесенной информации заместитель командира полка по летной подготовке подполковник Фирсов вдруг смутился и замялся, чего-то недоговаривая.

– Что еще? – сразу обеспокоился Владимир, вспомнив о чеченских мстителях.

– Ты только не волнуйся, есть и неприятное известие.

– Говори! – поторопил Владимир.

– Отца твоего… – Фирсов снова замолчал.

Владимир понял, что произошло.

– Киллера поймали?

Фирсов пожал плечами:

– Неизвестно.

Владимир поспешил домой.

Как он соскучился по своей милой Леночке, деткам Валерику и Светочке, которым было, когда улетал, всего по четыре месяца! Жена обняла его крепко, повисла на шее и спрятала лицо в слезах на его груди. Досталось ей тоже не слабо: дети часто болели. Мать на время вынуждена была уехать домой – на похороны мужа, и Лена одна ухаживала за детьми, кормила, одевала, возила к врачу.

Владимир постарался успокоить жену: теперь будет все хорошо, его никуда не пошлют – предложили учебу в Монинской академии, и он дал согласие. Вот только съездит в родное село, побывает на кладбище и установит памятник отцу и сестренке…

Но в первую очередь Владимир разыскал по телефону следователя Селезнева. Тот оказался в столице. Рассказал, как все произошло.

– Это случилось под Новый год. Василий Яковлевич праздновал у соседа. Крепко там поддал и после выступления по телевидению президента отправился домой. То ли забыл за собой закрыть дверь, то ли киллер имел ключ, но никаких взломов не обнаружено. Василий Яковлевич, не раздеваясь, лег в кровать. Уснуть, наверное, ему не удалось: смерть зафиксирована между двумя и тремя часами ночи. Киллер залепил ему рот скотчем, связал руки, ноги и стал пытать, видимо, расспрашивая, где сын. Василий Яковлевич, похоже, молчал. Бандит отрезал ему ухо, палец, колол руки, ноги. Не добившись ответа, перерезал горло.

– Нашли киллера?

– Пока нет. Но ищем. Ваган Шерипов, один из дальних родственников Шамиля Басаева, проходил обучение в лагере у Хаттаба, потом – у Арби Бараева. Сейчас он в Чечне, в отряде Султана Мамедова. Наши сотрудники следят за ним, и – не беспокойся – на этот раз мы его не упустим.

– Возьмите меня в помощники, – вполне серьезно попросился Владимир.

– Ты же служишь, – усмехнулся Селезнев.

– Я возьму отпуск.

– Не надо. Справимся без твоей помощи. Пистолет у тебя есть?

– А как же. Выдают, когда лететь по маршруту.

– Тебе надо всегда иметь пистолет.

– Не положено.

– Положим. Я постараюсь.

На следующий день он привез Владимиру восьмизарядный «макаров» с двумя запасными обоймами…

Все экипажи, вернувшиеся с Ледовитого океана, были приглашены в Дом правительства, где им были вручены высокие награды. Владимир получил орден «За военные заслуги».

Вернувшись из Докучаевки, он планировал начать подготовку к экзаменам в академии, а тут заболел Валера, поднялась высокая температура. Владимир немедленно поехал в Москву и привез врача-отоларинголога. Тот осмотрел больного и сделал заключение: у ребенка двустороннее воспаление ушек. Прописал уколы пенициллина, однако и антибиотик не помог – опоздали. От сильных болей Валера стонал и бился, и родители ничем уже не могли помочь. Сын умирал у них на глазах. Лена была в истерике. Лицо позеленело, глаза закатились. Владимир беспокоился, что жена не выживет, и ничего не мог поделать.

Врач напичкал ее успокоительными, еле привел в сознание. Валеру спасти не удалось. Похоронили его на кладбище в Остафьеве.

Спустя некоторое время, несмотря на постигшее горе, Владимир начал подготовку к экзаменам в академии. В перерывах между занятиями шел к Лене. Она хотя и бодрилась, скрыть боль на лице, в глазах не могла. Владимир страдал вместе с нею.

К счастью, дочурка Света росла крепенькой и спокойной девочкой. Владимир с умилением наблюдал, как она учится понимать слова, улыбаться, сучить радостно ручками и ножками.

Лена время от времени проверялась у врачей. Ничего серьезного вроде бы не обнаруживали, а болезнь, как это бывает зачастую, притаилась и выжидала момента…