Последний кровник - Иван Черных

Война в Чечне еще не выветрилась из его памяти, и частенько во сне являлись бегущие боевики, огонь зениток, пожары. Просыпался в холодном поту и думал, когда же это кончится… И вот он в госпитале, что в парке «Сокольники». В первый же день, когда пошел бродить по аллеям, глядя на пробивающиеся из почек молоденькие листочки, душа наполнилась упоительным блаженством. Мило чирикают воробьи, пересвистываются синички, прыгают с ветки на ветку пушистые белочки. Такая очаровательная картина, что от умиления слезы наворачиваются на глаза. Какая прелесть! И по аллеям бродят парочки: больных навестили родственники; или просто прогуливаются такие, как он, – направленные в госпиталь на медицинское освидетельствование.

Его определили в палату на двоих. Время послеобеденного отдыха, и в палате он никого не застал – сосед ушел гулять по парку. Владимир, сдав документы в приемное отделение, тоже отправился на прогулку. Да, здесь настоящий рай: тишь, гладь да божья благодать. Жаль только, что он один. Вспомнил Лену и Аллу. Прекрасные девчата. Особенно Лена. Хотя в глазах Аллы больше влюбленности, но Лена больше запала ему в память. Вот бы с ней погулять по этим аллеям, поговорить, узнать, что у нее на душе и в мыслях.

А почему бы не погулять? У дяди Лены Геннадия Лаврентьевича есть телефон, можно позвонить и пригласить Лену в Сокольники. Занятия уже кончились, она дома и, если у нее есть хоть капля симпатии к нему, приедет.

Так и поступил. Лена вроде обрадовалась его звонку, но на приглашение замялась: надо готовить дипломную работу.

– Приезжай, я помогу, – пошутил он.

– Постараюсь, – наконец согласилась Лена.

Обедая в госпитальной столовой, он думал только о предстоящей встрече… Ее милое личико с выразительными темно-карими глазами, опушенными длинными ресницами, не покидало воображения. Как ее встретить, какие сказать слова, чтобы понравились, тронули ее сердце? И не лег отдыхать, покрутился у зеркала, осмотрел себя с ног до головы и отправился не в парк, а к проходной, хотя здраво понимал – так рано она не приедет.

С полчаса ходил недалеко от проходной, то и дело поглядывая на часы. Время тянулось мучительно медленно. Наконец-то! Он узнал ее в группе людей, сошедших с автобуса: в серо-голубом плаще, такой же шляпке, с пакетом в руке. Рядом с ней… этого он не ожидал… Алла. Вот уж неразлучные подружки. А ему хотелось побыть с Леной наедине. Но ничего не поделаешь.

Они встретились, как давние знакомые, одарили друг друга улыбками. Алла вручила ему пакет с яблоками, которые только что был у Лены. Они и в самом деле навестили его как больного.

– Госпиталь, – смеясь, сказала Лена. – Сюда здоровых не кладут.

– У нас, авиаторов, все наоборот: кладут самых здоровых и перспективных. Особенно тех, кто заглядывается на девушек.

– Так вот вы какой? – сделала недовольное лицо Лена. – А мы-то посчитали – скромный, застенчивый…

– А разве скромным и застенчивым нельзя заглядываться? – парировал он. – Так бы я проглядел самых прекрасных и обаятельных девушек Москвы – Лену и Аллу. С того самого момента, как увидел вас в метро, я мысленно не расстаюсь с вами.

– И все летчики такие льстецы, как вы? – с улыбкой спросила Алла.

– Не льстецы – пылкие влюбленные. И это понятно: огонь войны обострил наши чувства.

– И влюбляетесь в первую встречную с первого взгляда? – с упреком глянула ему в глаза Лена.

– Не в первую встречную, и не с первого взгляда, – возразил он. – Вас я три дня искал по Москве, могу документами подтвердить. А сколько часов ждал, когда вы в академии задерживались? И можете мне поверить – я не искатель легких приключений. Вы мне нравитесь, и мне с вами хорошо.

Лена и Алла переглянулись. И он прочитал их мысль: «А кто нравится больше?»

Что ж, скоро ответит.

Они говорили о всяких пустяках, но в каждом слове ловили оттенок отношения к себе, хотели понять чувства друг к другу. Это была немая игра в разгадку мыслей и сердечных отзвуков. Девушки хитрили, оказывая ему равноценное внимание, и он старался ухаживать за обеими одинаково, боясь расстроить их дружбу: если обеим он по нраву и одна почувствует, что предпочтение отдается не ей, ревность может разрушить их крепкую дружбу.

Они погуляли по госпитальному парку, и Владимир предложил перейти в городской, где на концертной площадке выступали артисты, а в кафе можно полакомиться мороженым, выпить сока или вина.

Девушки согласились, и, прежде чем идти на концертную площадку, он пригласил их в кафе. Девушки стали отнекиваться, что неодобрительно относятся к посещению таких заведений, но он стал уверять, что ныне кафе – самое безобидное место для встреч. Потом понял, что их больше беспокоит его бюджет, и потому сказал настойчиво:

– У меня есть серьезный повод отметить важное событие в моей жизни: рана моя зажила, и я скоро снова буду летать – это во-первых. Во-вторых, получил премиальные за боевые вылеты – грех не пропить их.

Девушки согласились.

Они отыскали свободный столик, Владимир заказал бутылку «Муската», омлет с горошком – других закусок не было – и кофе с мороженым.

Вино благотворно подействовало на девушек, и они стали более откровенны. На его вопрос, много ли с ними учится парней, ответили, что на их кафедре трое: один на костылях; другой косоглазый, с очень плохим зрением; третий – без руки, инвалид чеченской войны. Неприятная мысль, что у девушек уже есть возлюбленные, улетучилась из головы.

Они весело провели время в кафе и парке. Владимир пригласил девушек приезжать еще, чем вызвал у них удивление: «Разве вы надолго здесь?»

– Не знаю, все зависит от эскулапов и от анализов, – ответил он. – Пациентов здесь немало. Если до следующего выходного не выпишут, я вам позвоню. Приезжайте.

– Постараемся. Если другие дела не помешают.

На том и расстались.