Алый камень - Э. Энн Джуэл

Я не могла отказать, поэтому сказала ему, что нам нужно сделать небольшую остановку, прежде чем мы направимся в ресторан. Он спросил, зачем мы туда едем? Он знал их. Мы все их знали. Я сказала, что мне нужно передать приглашение на обед, и это займет всего несколько минут, поэтому он остался в машине, как я его и просила.

При одном моргании у Нелли потекли слезы.

— Я не стучала. Дверь была не заперта, и я открыла ее. Я знала. Так трудно объяснить этот медленный подъем по лестнице, когда знаешь, что все в жизни вот-вот изменится навсегда. Когда я осторожно открыла дверь, Белла вскочила с кровати, придерживая простыню на своем обнаженном теле. В постели с ней никого не было. Целых три секунды я сомневалась в себе. Я услышала, как открылась дверь ванной, и приготовилась объяснять ее мужу, почему я без приглашения вошла в их дом. Но это был не ее муж… это был мой.

Я не моргнула. Я не уверена, что вообще дышала все это время.

— Я достала пистолет из сумочки и направила его на него. — Нелли зажмуривает глаза на несколько безмолвных секунд, выпуская еще больше слез. — Мои руки так дрожали, что я едва могла удержать палец на спусковом крючке.

Даже сейчас ее руки, сложенные на коленях, дрожат.

— Я плакала, потому что казалось, что мой мир рушится на моих глазах. Он был моим мужем. Она была моей подругой. С каждым мгновением я все больше и больше слепла от интенсивности своих чувств. Умоляющий голос Беллы был лишь эхом. Он… ничего не сказал. Я закрыла глаза и нажала на курок.

Она кусает губы, ее тело содрогается в беззвучных рыданиях.

— Она закрыла его своим телом, бросилась под пулю.

Я втягиваю дрожащий воздух, сдерживая собственные эмоции.

— Гарри выкрикнул мое имя, когда поймал ее раненое тело, рухнувшее на землю. Когда он поднял на меня глаза, в его взгляде я увидела только убийство. Пистолет выпал из моих онемевших рук. Я не шелохнулась, когда он бросился за ним. Потом я понял, что он делает, и сделал шаг назад, потом еще один. Когда он поднял пистолет, как продолжение своей руки, я повернулась и бросилась к двери. От хлопка пистолета у меня по позвоночнику пробежал холодок, и в то же время мое плечо соприкоснулось с чем-то — с кем-то — когда я пыталась убежать.

— Нолан, — шепчу я.

Нелли кивает.

— Я сказала ему ждать в машине. — Она всхлипывает.

Два человека, которые должны были умереть в тот день, выжили. Я беру салфетку с ее прикроватной тумбочки и протягиваю ей.

— А Белль?

Она качает головой.

Нелли несет ответственность за чью-то смерть. Мне неприятно, что я знаю, каково это, но я знаю.

Меня зовут Скарлет Стоун, и я не помню, чтобы когда-либо чувствовала связь с нормальными, хорошо приспособленными людьми. Мое отражение всегда было в многочисленных лицах неблагополучных душ.

— Почему Нолан думает, что ты стреляла в него?

— Потому что так ему сказал Гарри. Поскольку Нолан вообще мало что помнит, было легко внушить ему то, что Гарри сказал полиции.

— Но вы сказали Нолану, что это была кража со взломом дома. Это произошло не дома.

Нелли опустила глаза.

— Деньги могут купить практически все. Они купили… — Она фыркает.

— Полицию.

Она кивает.

— Молчание.

Она кивает.

Меня тошнит.

— Ту историю, которая была выгодна вам?

— Да, — шепчет она. — Я убила женщину, которую он любил, поэтому он заставил меня взять на себя вину за Нолана, справедливость в извращенной сказке.

— Но тебя признали сумасшедшей.

Она пожимает плечами, делая дрожащий вдох.

— Я ходила к психиатру много лет. По правде говоря, мне казалось, что у меня психическое расстройство, когда нам сказали, что сердце Нолана перестало биться на операционном столе. Что Нелли… ее сердце тоже остановилось. Они вернули Нолана. Я не хотела возвращаться. Несколько недель я была под наблюдением. Боялись, что я совершу суицид. Гарри хотел, чтобы меня обследовали, чтобы определить, в здравом ли я уме. — Ее глаза пристально смотрят на мои, безмолвно умоляя меня понять. — Это был выход. Способ жить без ответственности.

— Как вы заставили своего психиатра признать вас… — Я знаю ответ еще до того, как закончила вопрос. — Деньги, — шепчу я. — Все эти годы…

— Сходить с ума было проще. И у меня были главные роли во всех школьных спектаклях. Я могу сыграть любую роль.

Я качаю головой.

— Покупки в секонд-хенде… купоны…

— Гарри не рос с деньгами. Все, чем он владел, было подержанным. Ничего не покупалось без купона. Он поклялся, что никогда не вернется к такой жизни. Я хотела доказать, что он ошибается.

— Это была иллюзия.

Она смеется.

— Я знаю. Я знаю о женщинах. Я знаю, что он один мужчина со мной и другой мужчина, как только выходит отсюда. Я знаю, что никто больше не видит одежду, которую я покупаю для него. Я знаю, что он здесь только из-за денег — моих денег. Я также знаю, что страх Нолана, что я вспомню что-то, чего он сам не помнит, удерживает его от того, чтобы вышвырнуть на обочину развратную задницу своего отца.

Я потеряла дар речи.

— Я наблюдательна. Люди разговаривают как сумасшедшие. Они думают, что я не слышу их через комнату.

— Оскар… — В конце концов, я снова буду говорить полными предложениями. Мой разум вращается слишком быстро, выбрасывая то одно слово, то другое.

Нелли улыбается, как восторженная школьница.

— Он — первый вздох, который я сделала за много лет. Ты хоть представляешь, каково это — физически ощущать свое дыхание? Это как биение сердца. Оно там, выполняет свою работу, но мы воспринимаем это как должное, пока почти не потеряем его или пока что-то, или кто-то неожиданно не ворвется в твою жизнь, заставляя тебя чувствовать абсолютно все. — Она закатывает свои красные глаза. — Ты, наверное, думаешь, что я глупая женщина, раз говорю такую чушь.

Раз.

Два.

Три.

Я все время их считаю. С Тео каждый вдох ощущался как жизнь. Без него каждый вдох — не более чем химический обмен, необходимый для того, чтобы мое сердце билось. Без него я могу представить, что в конце концов приму их как должное и перестану считать.

— У Оскара есть прошлое, которое…

— Он рассказывал мне о своем прошлом, Руби. Тюрьма. Его «профессия», твоя мама и… твой рак. — Нелли берет мою руку и сжимает ее.

Я смаргиваю собственные слезы. Оскар влюблен. Он никогда не рассказывал ни одной душе о моей маме.