Алый камень - Э. Энн Джуэл

— И в моей ванне было гребаное растение.

Фиби. Как я могла о ней забыть? О, точно… У меня был мешок с оружием, которое нужно было отнести в машину.

Он заезжает на парковку возле своей квартиры и ставит мою машину на стоянку.

— Если ты убежишь, я тебя поймаю, и это будет некрасиво.

Когда он поймал меня в последний раз, это все изменило. Наше «ничто» превратилось в очень реальное «что-то». Я не думаю, что, если я убегу в этот раз, это закончится тем, что он будет поклоняться моему телу в мелких лунных водах Атлантики.

— Я серьезно. Все, что ты думала, что знаешь обо мне, больше не существует. Я не тот парень. Если ты хочешь жить, тебе лучше отпустить все гребаные воспоминания. Они все мертвы.

Кто этот человек? Я физически чувствую тошноту. Я пришла сюда, потому что не хотела жить без него, а потом узнала, что это единственный шанс жить вообще. Чертовски здорово.

— Подожди здесь. — Он выходит из машины, подходит ко мне и открывает дверь. — Вылезай.

Я вылезаю, чувствуя себя довольно шатко.

— Ой! — я стону, когда кончик его ножа вонзается мне в спину.

— Заткнись и иди. — Он ведет меня в комплекс и заводит в лифт.

Я сдерживаю слезы. Этого не может быть. Я — его песня. Его слезам не нужно было падать, чтобы я их увидела. Я видела эмоции — любовь — в его глазах, когда мы занимались любовью. Это было тяжело и жестоко, но это была любовь. Болезненная… прекрасная любовь.

— Задержите лифт! — зовет голос.

Я протягиваю руку, чтобы нажать на кнопку открытия, но Тео отдергивает мою руку. Женщина в бешенстве, с руками, полными продуктов, успевает вовремя остановить двери ногой.

— Опасная ситуация. — Она улыбается, заходя в лифт. Затем хмурится. — Ты в порядке?

Тео хмурится, глядя на слезы, текущие по моим щекам, затем его лицо смягчается.

— Ее бабушка умерла. — Спрятав нож в карман брюк, он обнимает мое лицо и вытирает слезы большими пальцами.

— Пош… — Он прерывает мое «пошел на хер», целуя меня. Я чувствую дискомфорт женщины от нашего проявления привязанности, которое совсем не подходит для скорби по смерти любимого человека. Я пытаюсь оттолкнуть его, но он хватает меня за запястья и прижимает к стенке лифта, проталкивая свой язык дальше в мое горло.

Лифт останавливается на третьем этаже.

— Э… сожалею о твоей бабушке. — Она торопится уйти, и двери закрываются.

Он отстраняется, мы оба задыхаемся.

Шлеп!

Моя рука соприкасается с его лицом. Он сужает глаза и тянется к ножу, но отдергивает руку. Не дожидаясь, пока откроются двери лифта на четвертый этаж, он пихает меня к выходу. Я падаю в безжизненный коридор с его рукой, вцепившейся в мою шею, он ведет меня к его квартире, а мои ноги спотыкаются, чтобы не отстать. Отперев дверь, он заталкивает меня внутрь, и я, спотыкаясь, падаю на пол. Дверь захлопывается, и он запирает ее, пока я поднимаюсь на ноги.

Этот человек разбил мое сердце. Я даже не уверена, что оно еще бьется. Потянувшись, я прижимаю пальцы к тому месту на спине, где он держал нож. Жжет. Вытянув руку, я смотрю на кровь. Порез не глубокий, но кровь все еще идет.

Я перевожу взгляд на него, но он смотрит на кровь на моих пальцах.

Я жду.

Я смотрю.

Покажи мне хоть малейшее сожаление, Тео.

— Ты порезал меня.

Холодные, жесткие глаза смотрят на меня.

— Ты следила за мной. Ты вломилась в мою квартиру и украла мои вещи.

— Я — твоя песня. — Я поднимаю подбородок и сдерживаю эмоции.

Он качает головой.

— Ты — ничто.

Я смотрю вниз, прячась от ненависти в его глазах и сосредотачиваясь на крови, потирая пальцы.

— Ты хуже, чем рак. — Мне плевать на порез, даже если бы я истекала кровью до смерти. Мы умираем, и это… неотвратимо.

Когда я снова поднимаю глаза, мышцы его челюсти напрягаются, когда он возвращает свой взгляд к крови на моих пальцах.

— Надеюсь, твой грязный нож занесет мне какую-нибудь плотоядную инфекцию, и ты сможешь наблюдать, как я медленно умираю. Моя гнилая, гнилостная вонь наполнит воздух вокруг тебя. Когда это случится, просто помни… ее зовут карма, и она — неумолимая сука. — Если мы умираем, то это будет происходить с оружием на перевес. Я не буду подавлять ни одной эмоции.

Он смотрит на меня, в его взгляде нет ни трещинки.

— Садись. — Он кивает на складной стул.

— Пошел к черту.

Он направляется ко мне. Шесть месяцев назад я бы отступала, пока мой зад не опустился бы на стул. Но не сейчас. Я отказываюсь бояться этого человека, даже если он заберет мое последнее сердце.

— Сядь. На. Стул. — Его черные ботинки ударили по носкам моих неоново-желтых кроссовок.

— Пошел. К. Черту. — Прищурившись я уставилась на него.

Схватив меня за плечи, он толкает меня назад, пока моя задница не упирается в стул. Спинка стула царапает мою рану. Я стараюсь не гримасничать, но полностью избежать этого не удается.

— Тебе не следовало приезжать. — Он хватает несколько тряпок с кухни и рвет их на полоски.

Я сдерживаю свои слова. Он их не стоит.

Он связывает мне руки за спиной, а затем привязывает мои ноги к стулу и исчезает в ванной. Через несколько секунд он возвращается с бутылкой перекиси водорода, клейкой лентой и марлей.

— Оставь это, — говорю я без малейших эмоций в голосе.

Тео приседает позади меня и поднимает заднюю часть моей рубашки.

— Я сказала, оставь это! — я отбрасываю свое тело в сторону, посылая стул и привязанную к нему сумасшедшую женщину на пол.

— Господи! — Он хватает стул, чтобы поставить нас обоих вертикально.

— НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! — кричу я так громко, как только могу.

Он вскакивает на ноги, раздувая ноздри, сжимая руки в кулаки и оскалив зубы. Я не моргаю. Я, блядь, королева пристальных взглядов. Давай, жополиз.

Тео топает прочь.

Хлопок двери.

Бах!

Что-то ударяется о стену в его спальне.

Бах! Бах! Бах!

Я закрываю глаза и прижимаюсь щекой к грязно-серому ковру.

Через двадцать минут — черт, это может быть час спустя, я потеряла чувство времени — Тео выходит из своей спальни. Я поворачиваю голову, чтобы увидеть, как он наполняет стакан водой. На другой руке у него футболка. Ткань вокруг костяшек пальцев испачкана кровью.

Как это произошло? За несколько дней я прошла путь от желания всего с этим мужчиной до желания ничего — даже следующего вздоха. Как будто я была на аппарате жизнеобеспечения, а он выдернул вилку из розетки. Я снова закрываю глаза и жду момента, чтобы уйти — сон, бессознательное состояние, смерть — это уже не важно. Я готова сделать перерыв.