Алый камень - Э. Энн Джуэл

Мобильный. Это все равно, что послать алкоголику бутылку водки. Когда я открываю коробку с мобильником, внутри оказывается записка.

Для твоего удовлетворения.

Сделав глубокий вдох, я включаю телефон. Там меня ждет документ. Я открываю его.

— Черт возьми… — Это отсканированные страницы дневника Нелли.

Оскар. Он был в ее доме. В ее спальне!

Я зла как черт и… любопытна. У меня все было так хорошо. Ладно, может не «хорошо», но не плохо. Иногда не плохой день может быть действительно хорошим. Все дело в перспективе.

Дневник поглощает остаток моего дня. Сотни записей, некоторые короткие, некоторые довольно длинные, но все они написаны для Белль. Многие из них не имеют никакого смысла, и в некотором смысле они подтверждают диагноз Нелли. Другие записи напоминают мне о моем последнем дне с ней, о ясности, о моменте, который я подвергала сомнению каждый день, проведенный с ней. Когда дохожу до конца последней записи, я не чувствую просветления, которое, как я надеялась, найду. Я хотела узнать больше о «происшествии», которое привело к ее психическому состоянию. Я знаю одно: с Белль что-то случилось, и Нелли несет за это ответственность.

Однако последняя запись, сделанная три дня назад, шокирует больше всего. Она не безумна — по крайней мере, не так, как считает ее семья. И я думаю, что Белль — это та женщина, с которой у Гарольда был роман. Я не знаю, прочитает ли кто-нибудь другой эти слова и придет к такому же выводу, но я чувствую это в пространстве между словами. Белль и Нелли были друзьями, которые предали друг друга. Эта мысль сквозит на каждой странице дневника.

Белль,

С меня хватит. Ложь должна закончиться. Я не знаю, освободит ли меня правда, но я должна попытаться. Я нашла человека, который заставляет меня желать чего-то большего, чем месть. Я даже не уверена, что месть вообще может быть моей. Возможно, это то, что хорошо известно тебе. А как насчет прощения? Заслужила ли я его? Ты простила меня? Я простила тебя. Думаю, я бы даже смогла простить Гарольда, если бы считала, что оно подарит мне настоящую свободу.

— Нел

Меня зовут Скарлет Стоун, и на мой двенадцатый день рождения Оскар подарил мне подписанное первое издание "Шерлока Холмса" сэра Артура Конан Дойла, инвернесский плащ и охотничью шляпу. Это был не просто подарок; он символизировал мой долг разгадывать тайны.

Нам с Нелли нужно поговорить. Я беру свою сумку и открываю дверь.

— Нолан. — Пугаюсь я.

— Скарлет, нам нужно поговорить.

— О, эм… хорошо. Заходи.

Он заходит внутрь и оглядывает мою крошечную квартиру, особенно кровать и массажное кресло, которые занимают всю комнату.

— Присаживайся. — Я киваю в сторону массажного кресла.

Его брови напрягаются.

— Ты можешь не включать его, если не хочешь. — Я отвечаю полуулыбкой, беру свой стул для пикника, раскладываю его и сажусь. Было бы слишком странно сидеть на кровати.

Неважно. Оценка Ноланом моего жилища с разинутым ртом уже достигла максимального уровня странности. Я должна была просто сесть на кровать.

Он очень аккуратно опускается в кресло, все время чего-то опасаясь.

— Твой отец, — начинает он, как только убеждается, что страшный клоун не собирается выпрыгнуть из кресла.

Для меня клоун уже выскочил, и зовут его Оскар. Постукивая пальцем по пластиковому подлокотнику стула, я оттягиваю время.

Слишком рано делать какие-либо выводы.

— Он и моя мама были…

Вот оно: ужасные истории о брючной змее. Улыбка на моем лице становится болезненной. Я могу только представить, на что это похоже.

— …ужинали вчера вечером. Они казались близкими.

Пока он не ел ее на ужин, я могу с этим справиться. С этим еще можно справиться.

— Ужин у вас дома?

Нолан кивает.

— С твоим отцом?

— Его нет в городе.

Я сглатываю твердый комок, затем прочищаю горло.

— Что… что они ели?

Нолан сужает глаза.

— Я не знаю.

Мой вздох облегчения прозвучал громче, чем предполагалось.

— Он сказал, что ты попросила его составить ей компанию, пока взяла небольшой отпуск.

Конечно, попросила. Придурок.

— Моя мать казалась… — Его губы кривятся в сторону.

Я ненавижу, как он продолжает приманивать меня обрывочными предложениями, которые оставляют меня в подвешенном состоянии. Как будто он ждет, что я вскочу и… что? Я не знаю наверняка.

— Другой.

— В каком смысле, другой?

Нолан пожимает плечами.

— Нормальной. Слишком нормальной.

Я немного смеюсь.

— Слишком нормальной? Я бы считала это прогрессом, хорошей новостью. Не так ли?

— Я знаю, что ты воспримешь это неправильно. Я не хочу показаться ужасным сыном, который не хочет, чтобы его мать поправилась, но… я не хочу, чтобы память о том инциденте вернулась, если это означает, что она может выйти из-под контроля настолько, что мы можем потерять ее навсегда.

— Этот инцидент. Я не понимаю этого «инцидента», который вы с отцом, кажется, так решительно хотите скрыть от нее и всех остальных. Вы так боитесь, что я затрону ее память, выведу ее из бредового состояния, но вы не хотите сказать мне, что именно вы не хотите, чтобы она помнила. Так как же мне обойти на цыпочках какой-то невидимый спусковой крючок?

Опираясь локтями на колени, он обхватил голову руками.

— Я не знаю, — бормочет он.

— Что это значит?

— Я не знаю! — Он вскидывает голову.

Я вздрагиваю.

Последний раз я видела столько муки на лице Нолана, когда он рассказывал мне о своей способности чувствовать чужую боль.

— Мой несчастный случай. Это то, что вызвало состояние моей матери. Она думала, что я умер, и что-то сломалось внутри нее. Она этого не помнит. Ни разу с тех пор, как ее разум ушел в свое «безопасное место», она не упоминала об этом.

— Но если это был несчастный случай…

Он покачал головой.

— Это была ее вина. Я до сих пор не знаю всех деталей, потому что мои собственные воспоминания об этом так отрывочны. Я помню фрагменты, но, когда пытаюсь собрать их воедино, они не имеют смысла. Мы куда-то ехали. Моего отца не было в городе. Ей нужно было сделать быструю остановку. — Он еще немного покачал головой. — Я ждал в машине. Это заняло у нее слишком много времени, поэтому я пошел ее искать.

Я жду, что он продолжит, но он не продолжает. Его глаза остаются прикованными к его переплетенным пальцам.