Тайный мир Шопоголика - Софи Кинселла

Но… я не могу. Как я скажу своим любящим родителям, что их«преуспевающая» дочка на самом деле завравшаяся дура, да еще по уши в долгах?

Итак, мы ужинаем (пирогом из супермаркета), смотрим вместедетективный сериал по Агате Кристи, потом я поднимаюсь в свою старую комнату,надеваю старую ночнушку и ложусь спать. А на следующее утро, впервые занесколько недель, просыпаюсь счастливая и отдохнувшая.

Самое главное — сейчас, рассматривая потолок своей детскойкомнаты, я чувствую себя в полной безопасности. Защищенной от внешнего мирамягким и теплым коконом. Здесь меня никто не достанет. Никто не знает, что яздесь. Не будет ни гадких телефонных звонков, ни гадких писем, ни гадкихпосетителей. Тут мое убежище. Весь груз ответственности снят с моих плеч. Мнебудто снова пятнадцать лет, и мне не о чем беспокоиться, кроме домашнего задания(но у меня и его нет).

Наконец к девяти часам я вылезаю из постели и понимаю, чтодалеко отсюда, в Лондоне, Дерек Смит ждет меня в своем кабинете. Смутноеволнение охватывает меня, и на мгновение я даже решаю позвонить в банк,извиниться. Однако тут же отбрасываю эту шальную мысль. Ни в коем случае. Я нехочу признавать даже сам факт существования этого банка. Я хочу все забыть.

Все. Ничего этого нет. Нет банка «Эндвич», нет «ВИЗЫ», нет«Октагона». Они стерты из моих мыслей и из моей жизни.

Единственное место, куда я звоню, — на работу. Не хваталоеще, чтобы меня уволили за прогул. Трубку берет Мэвис.

— Привет, Мэвис, — хриплю я. — Это Ребекка Блумвуд. Передай,пожалуйста, Филипу, что я заболела.

— Бедняжка! — откликается Мэвис. — У тебя бронхит?

— Не знаю. Я еще к врачу не ходила. Мне пора. Пока.

Вот и все. Один звонок — и я на свободе. Никто ничего незаподозрит — с чего бы? Какое облегчение. Как, оказывается, легко сбежать. Какпросто. Надо было давно так сделать.

Но где-то глубоко скребется подлая мыслишка, что я не смогупрятаться тут вечно. Что рано или поздно мои долги меня настигнут.

Но это произойдет не сейчас. И вообще не скоро. А пока я обэтом не стану думать. Лучше налью себе чашку чая, посмотрю передачу «Утреннийкофе» и обо всем забуду.

Когда я вхожу на кухню, папа сидит за столом и читаетгазету. Пахнет тостами, радио настроено на канал Ретро. Все как в старые добрыевремена. Тогда все в жизни было просто и легко — никаких долгов, никакихсчетов, никаких угроз по почте. Меня охватывает ностальгия, и я отворачиваюсь кплите, моргаю, чтобы прогнать навернувшиеся слезы.

— Интересные новости. — Папа тычет пальцем в газету.

— Да? — Я кладу пакетик чая в кружку. — Какие?

— «Скоттиш Прайм» перекупили «Флагстафф Лайф».

— Понятно, — равнодушно отзываюсь я. — Кажется, я слышала,что это должно случиться.

— Все вкладчики «Флагстафф Лайф» получат огромные бонусы.Говорят, таких еще никогда не платили.

— Ого. — Я пытаюсь придать своему голосу заинтересованность,потом беру журнал с советами по домоводству и читаю свой гороскоп.

Но что-то вертится у меня в голове. Что-то знакомое.«Флагстафф Лайф»… где я это слышала? С кем-то о них говорила… Ну конечно!

— Мартин и Дженис, наши соседи! Они вкладчики «ФлагстаффЛайф»! Уже пятнадцать лет.

— Тогда им повезло. Чем дольше срок, тем больше выплаты,по-видимому.

Папа с шуршанием переворачивает страницу, а я усаживаюсь застол с чашкой чая и журналом. Так нечестно, обиженно думаю я, проглядываянесколько рецептов пасхальных куличей. Почему мне, например, не платят никакихбонусов? Почему никто не перекупит банк «Эндвич»? Тогда бы моих бонусов хватилона все долги. А еще лучше, если бы они заодно уволилили Дерека Смита.

— Какие планы на сегодня? — спрашивает папа.

— Никаких. — Я отпиваю чай. Планы на будущее? Никаких.

Зато есть приятное и спокойное утро: я помогаю мамеперебрать старые вещи и отложить кое-что для местной благотворительнойраспродажи, а в полпервого мы идем на кухню — съесть по бутерброду. Я смотрю начасы, и в голове проносится мысль, что три часа назад я должна была зайти вбанк «Эндвич», но мысль эта как далекий-далекий отзвук. Сейчас вся моялондонская жизнь кажется нереальной. Мое место тут. Вдали от толпы большогогорода, рядом с моими родителями, в домике, где жизнь течет тихо и неторопливо.

После обеда я выхожу в сад с маминым каталогом товаровпочтой, устраиваюсь на скамейке под яблоней, но уже через минуту меня отрываютот приятного занятия. Это Мартин, сосед. Хм. Сейчас я как-то не оченьрасположена общаться с Мартином.

— Добрый день, Бекки, — мягко говорит он через забор. — Каксебя чувствуешь?

— Спасибо, хорошо, — коротко отвечаю я. И очень хочудобавить: «И кстати, мне не нравится ваш сын». Но тогда они подумают, что ярешила все отрицать, и все равно не поверят.

Рядом с Мартином появляется Дженис. В ее глазах ужас.

— Бекки, мы слышали про твоего… преследователя, — шепчетона.

— Это преступление, — гневно подхватывает Мартин. — Такихлюдей нужно изолировать от общества.

— Если мы можем хоть чем-то тебе помочь, обращайся.

— Спасибо, но я правда в полном порядке, — немного смягчаюсья. — Просто хочу пожить тут недолго, отвлечься.

— Конечно, — соглашается Мартин. — Ты правильно решила.

— Я уже сказала Мартину, что тебе нужно нанятьтелохранителя.

— Да, в наше время осторожность излишней не бывает, — киваетМартин.

— Вот она, цена славы, — скорбно покачивает головой Дженис.— Цена славы.

Я решаю сменить тему.

— Ну а как у вас дела?

— Хорошо, наверное. — Улыбка у Мартина какая-то натянутая.Он замолкает и смотрит на жену. Она хмурится и едва заметно качает головой.

— Думаю, вы рады таким новостям, — бодро начинаю я. — Насчет«Флагстафф Лайф».

Тишина.

— Конечно, мы могли бы им радоваться, — тихо говорит Мартин.

— Никто не мог знать заранее, — пожимает плечами Дженис. —Такое бывает. Кому-то везет, а кому-то нет.

— В смысле? — недоумеваю я. — Разве вкладчикам не выплатилибольшие бонусы?

Мартин потирает щеки.

— В нашем случае нет.