Алый камень - Э. Энн Джуэл

— Я ненадолго. — Она подмигивает. — Если только… — Она убегает в туалет так, как я никогда не видела, чтобы она ходила раньше.

Взгляд Оскара всю дорогу следует за ее прикрытой юбкой задницей.

— Прекрати! — шепчу я.

Его глаза находят на мои, когда он садится на свое место.

— Ты должен уйти, сейчас же!

Он ухмыляется.

— Я же говорил, что у нее пожар в животе.

— Единственный пожар, который может возникнуть, это мое увольнение. Так что, пожалуйста, уходи.

На долгий вздох он кивает.

— Раньше ты была веселее, Руби.

— Да, но раньше и у тебя были угрызения совести.

Он бросает салфетку на стол вместе с деньгами.

— Правда. Но однажды я понял, насколько веселее мне без них. — Поцеловав меня в макушку, он шепчет: — Позже, Руби.

Я киваю, глядя в окно на парковку. Мне повезло, что из всех дней именно в этот Гарольд решил вернуться в кафе. Через несколько минут я расслабляюсь и доедаю свой салат, в который меня чуть не стошнило, пока я наблюдала за «предварительными зрительными ласками» Оскара и Нелли.

Официантка убирает со стола, и я проверяю свои часы. Нелли уже долгое время находится в туалете. Физически она в порядке, но я беспокоюсь, не совершила ли она какую-нибудь умственную ошибку. Может быть, она застряла без туалетной бумаги.

Закинув сумочку на плечо, я иду к задней части кафе. Когда я начинаю открывать дверь в туалет, кто-то открывает ее изнутри.

— О, Нелли, я хотела проверить…

У нее блеск для губ размазан по всему лицу. Ее руки работают, чтобы заправить блузку обратно в юбку, которая полностью задралась.

— Ты о…

Твою. Мать!

Меня зовут Скарлет Стоун, и очень немногие вещи в жизни способны меня шокировать.

— Наслаждайтесь остатком дня, дамы.

Моя челюсть падает на пол, когда Оскар выходит, как гребаный кот, которому достались сливки.

— Обед сегодня был особенно хорош. — Нелли улыбается, как будто она понятия не имеет, что я чувствую себя такой же дезомбобированной, как и она сейчас.

Я закрываю рот рукой, чтобы не закричать, не заплакать или… чего-нибудь еще, и медленно киваю.

***

Дверь в мою квартиру скрипит на петлях, когда мой гнев посылает ее в стену.

— Ты, придурок! Я не могу поверить, какой ты полный придурок!

Оскар смотрит на меня поверх своих очков для чтения, смачивает большой палец, затем переворачивает страницу своей книги.

— У меня был прекрасный день, Руби. Спасибо, что спросила. Как прошел твой?

— Ты, ублюдок, я не собираюсь играть в эту игру.

— Не припоминаю, чтобы ты когда-то так со мной разговаривал. Что случилось с уважением к старшим?

— Ты должен быть достоин моего уважения. То, что ты сделал с Нелли, не заслуживает моего уважения.

Он пожимает плечами, возвращая свое внимание к книге.

— Я не слышал, чтобы она жаловалась.

Каждая клеточка моего тела пытается сделать вдох, обрести контроль, успокоиться. Это нехорошо для меня.

Именно поэтому я должна была уехать из Лондона.

— Тебе нужно уехать. Тебе нельзя здесь оставаться. Ты сказал мне выбрать себя, и это не будет эгоизмом. Я прошу тебя уехать… ради меня.

— Разве ты не хочешь узнать, что Нелли рассказала мне в туалете?

Мой желудок сжимается, а нос морщится.

— Нет.

Он хмурится.

— Не об этом. Она сказала, что Гарольд однажды изменил ей, и это все испортило.

Я хмыкаю, делаю несколько шагов в сторону своей спальни, но потом снова останавливаюсь.

— Однажды? Она сказала, что он изменил ей однажды?

— Вот это моя девочка. О чем это тебе говорит?

Я поворачиваюсь.

— Вот что произошло. Она поймала его на измене, но… — Я качаю головой. — Это не может довести обычного человека до полной потери рассудка. Должно быть что-то еще.

— Ну, я с радостью помогу добиться от нее большего, если тебе это нужно.

— Уезжай. Тебе нельзя здесь оставаться, — говорю я и закрываю дверь своей спальни.