Звездный лед - Аластер Рейнольдс

– Наверное, какой-то аналитик, оценивавший затраты и возможную выгоду, решил, что четыре – оптимальное число для нас, принимая во внимание характер миссии и среднее время между визитами шаттла. Но мы, кажется, пока не оправдали ожиданий.

– Одно место занято, три вакантны, – произнесла Белла.

Торцы четырех выдвигающихся лотков для тел занимали одну стену узкого серо-стального отсека-морга. На торцах даже были держатели для табличек. Три – пустые, в четвертый Эксфорд сунул карточку, заполненную аккуратным почерком. Если приходилось писать от руки, большинство экипажа мучилось, с трудом выводя по-детски кривые буквы. А у доктора был самый элегантный и ясный почерк из всех виденных Беллой. Каллиграфически совершенный, красивый.

Карточка сообщала, что в лотке покоится тело Майка Такахаси, умершего при аварии во время наружных работ, упоминала криоконсервационную процедуру, использованные при ней препараты, но и только. Эксфорду не было нужды указывать, что он заморозил человека, имея в виду его оживление. Когда «Хохлатый пингвин» прибудет домой, те, кому положено, узнают все нужное о случившемся. Прогнозировать что-то еще было бы безнадежно наивным оптимизмом.

– Мне кажется, ты пришла не только для того, чтобы померзнуть в компании «ледяного ангела», – заметил Эксфорд деликатно. – Что-то тебя тревожит.

Белла всегда могла поговорить с Райаном о чем угодно. И во всем относилась к нему как к своему ближайшему старшему офицеру, пусть он и не был формально старшим в корабельной иерархии. Ценность Райана тем более возросла сейчас, когда здоровье Чисхолма надломилось так резко. Наверное, врачи на всех кораблях ценились так же.

– У нас кое-что неприятное.

– С китайцами?

– Нет, хотя они тоже головная боль, и немалая. Но я насчет нас самих. И «Хохлатого пингвина».

Она сделала паузу, ожидая, что доктор спросит, но тот молча смотрел на нее, держа сигарету у губ. Да уж, Райан умеет слушать.

– Дело в Светлане Барсегян. Полагаю, ты хорошо ее знаешь.

– За последний месяц она пару раз побывала в медицинском отсеке. Впервые недели три тому назад, когда растянула мышцу на велотренажере. Потом была на стационарном лечении и наблюдении после аварии с толкачом.

– И как она показалась тебе?

– Капитан Линд, это врачебная тайна.

– Пардон.

Эксфорд улыбнулся:

– Она показалась мне обычной: как всегда, в хорошей физической и умственной форме, сосредоточенная на работе. Отнюдь не проблемный случай, в отличие от кое-кого, чье имя, я уверен, тебе хорошо известно. Экипаж любит ее. Мне она нравится: привлекательная, умная, прекрасно уживается с людьми.

– Привлекательная? Райан, я не думала, что ты заметишь.

– Потому что я гей? – спросил он, посмотрев на нее резко. – Честно говоря, я не ожидал от тебя такого.

– Прости. Это получилось до крайности бестактно.

– Я прощу тебя за еще одну сигарету – уж точно последнюю сегодня. Больше тебе ни в коем случае не позволены подобные ляпы.

Белла позволила ему взять новую сигарету, и он спрятал ее в нагрудный карман.

– И что за беда со Светой? Отчего тебя интересует мое мнение о ней?

– Она пришла ко мне и сообщила то, что может оказаться критически важным для наших шансов на успех. Тревожное известие.

– Ты ведь доверяешь ей и ее способностям.

– Целиком и полностью. На моей памяти Барсегян не ошиблась ни разу.

– Так в чем же проблема? Если она отыскала что-то важное, не лучше ли прислушаться к ней?

– Легко сказать. В общем и целом она просит меня прервать миссию. Развернуть «Хохлатый пингвин» и забыть о Янусе.

Эксфорд даже присвистнул тихонько.

– В обычных обстоятельствах я бы не колебалась ни секунды. Но сейчас наши обстоятельства далеки от обычных. Отчасти я очень хочу согласиться с ней. И верю в ее способности, доверяю ей как подруге, и у меня нет причин думать, что она преувеличивает опасность ради неких своих целей. Но вот холодная и расчетливая часть меня – можешь звать ее моей «внутренней стервой» – говорит просто и ясно: не соглашайся. И даже не слушай.

– И почему же?

– Сомнения Светланы – технического плана. Она отыскала в данных деталь, которая ей очень не понравилась. Я сочла сомнения обоснованными и послала запрос на базу. Там его рассмотрели и прислали объяснение, которое должно было, по идее, рассеять страхи Светланы.

– Но не рассеяло.

– Она посчитала объяснение полной чепухой, принялась искать новые свидетельства и нашла кое-что очень убедительное.

– Я вижу, отчего ты в затруднении, – резюмировал Эксфорд, проведя ладонью по коротким, с обильной проседью волосам. – Ты говорила про сомнения Светланы с Крэйгом Шроупом?

– Конечно. Было бы крайней небрежностью с моей стороны не рассказать Крэйгу о том, что разыскала Светлана. Я уведомила его после первого ее визита.

– И что Крэйг?

– Как и я, он нашел сомнения обоснованными. Но как и я, он посчитал, что «Глубокая шахта» сняла своим докладом все вопросы.

– Ты рассказала Крэйгу про ее новые находки?

– Нет.

– Понятно.

– Потому я и захотела переговорить с тобой. Дело стало щекотливым. Вполне возможно, сейчас Светлана сама себе копает огромную яму. Если опасения справедливы – мы в беде. Если нет – конец ее карьере. Свету закопают живьем. Я не хочу, чтобы мою подругу закапывали живьем.

– Потому ты и не рассказала Крэйгу о развитии событий.

– Ты же слышал, как он перевернул Шалбатану вверх ногами. Ему наплевать на то, сколько он наживает врагов. Его главный жизненный интерес – наживать их.

– А как ты относишься к нему? – спросил Райан, прищурившись.

– Команда его не любит. Так она и не обязана любить его. Крэйг идеально подходит для своей работы.

– Да, он профессионал. Не каждому быть Джимом Чисхолмом, одновременно уважаемым и любимым.

– Кстати, Джим Чисхолм – еще одна причина, по какой я пришла поговорить с тобой. Это дело со Светланой…

– Ты хочешь преподнести его Джиму и посмотреть на реакцию?

– Я понимаю, что он тяжело болен, но все же очень хочу поговорить с ним.

– Ни в коем случае, – проговорил доктор, медленно качая головой. – Извини, но он и так в состоянии сильного эмоционального стресса. Я понимаю, причины у тебя веские, и сочувствую, но Джиму только и не хватало снова оказаться в болоте корабельной политики.

– Резонно, – согласилась Белла.

Честно говоря, она этого и ожидала. Эксфорд всегда очень заботился о пациентах. Белла стала бы меньше уважать его, если бы он поддался и разрешил.