Звездный лед - Аластер Рейнольдс

Изогнутые зеленые стены отсека усеивали дисплеи, пульты, наблюдательные приборы, похожие на телескопы, и темные дыры-порты. По стенам, приклеенные гекофлексом, висели ламинированные пластиком распечатки, испещренные нанесенными фломастером каракулями. Тут были предупреждения насчет техники безопасности и скверно намалеванные карикатуры вроде нервного ученого, копающегося в чем-то похожем на атомную бомбу, в то время как его коллега подкрадывался сзади с огромной хлопушкой. Эту картинку Светлана сорвала, скомкала и сунула в карман. Сейчас подобный юмор был совсем не уместен.

– Можно говорить спокойно. Я отсоединила камеру, на остальной корабль не транслируется ничего.

– Тебе не кажется, что это чересчур?

– Совсем нет. Мы же потеряли часть линий. Падающий толкач повредил кабели вдоль колонны. А я пытаюсь задействовать оставшуюся часть максимально эффективным образом.

– Сомневаюсь, чтобы от одной камеры было много выгоды. Правда, я жаловаться не собираюсь.

– Как разумно с твоей стороны, – похвалила Света, вытягивая флекси из кармана в нагрудном ранце. – Собираешься ждать здесь и дышать мне в затылок или, может, чем-нибудь займешься снаружи в следующие полчаса?

– И чем же?

– Да не знаю. Хоть слушай Хаулина Вулфа. На звезды смотри и что-нибудь в этом роде.

– Лучше я останусь и присмотрю за тобой.

– Не бойся, я беды тут не наделаю.

– Ты уже наделала. И я. Если только Белла выяснит, что я подделал подпись Аша на форме выдачи скафандра…

– Аш мне обязан, – напомнила Света. – Когда он вернется на вахту, я напомню, что не стала вносить в логи жалобу на то маленькое отключение питания у кометы. А там уже и посмотрим, как громко он завизжит от подделанной подписи.

– Ты могла бы давать уроки интриг самому Макиавелли.

– Я и давала. А он их прогуливал.

Светлана отсоединила перчатки и повесила на пояс, чтобы работать без помех с флекси. Процессор скафандра предупредит, если она забудет надеть перчатки в шлюзе. Она включила компьютер и пролистала документы до уснащенных множеством пояснений данных с датчиков давления. Затем подошла к утыканной инструментами стене и выдернула оптоволоконный кабель.

– Ты уже готова рассказать мне, что здесь к чему? – осведомился Перри, сложив руки на груди. – Чует мое сердце: тут все не по инструкции.

Светлана сунула кабель в гнездо снизу флекси и набрала команду загрузки новых данных.

– Мы послали инструкцию к чертям, когда пошли на половине g.

– Значит, дело в корабле? Ты боишься, что он развалится?

– Нет. У меня есть подозрение. Очень скверное. И я никак не могу отогнать его.

– Насчет чего?

– Насчет того, кто, возможно, гонит нам лютую пургу.

Она закрыла глаза, желая изо всех сил, чтобы флекси поскорее загрузила данные и доказала, что все в порядке.

– Я подумала, что баки могло повредить от удара.

– Разумная мысль.

– Я занялась проверкой. Когда лежала в медотсеке, я изучила данные по давлению в баках и поискала аномалии на отрезке времени вблизи инцидента.

– И нашла?

– Ничегошеньки. Даже крошечного всплеска. Ничего, указывающего на аварию.

– Наверняка есть какая-то причина, почему не осталось следов.

Флекси пискнул, закончив грузить данные. Светлана выдернула кабель, позволила ему втянуться в гнездо на стене.

– Я подумала об этом. И принялась выяснять. И не обнаружила никаких разумных причин исчезновения всплеска на данных по давлению.

– Ты рассказала Белле?

– Конечно. Она тоже нашла это странным, но предположила, что все-таки есть разумное объяснение.

– Которого ты пока не обнаружила.

– Белла послала домой письмо, обрисовав наши проблемы. Недавно мы получили ответ.

– И?

– Если уж откровенно, это полнейшее дерьмо.

– Ты имеешь в виду, они ни черта не поняли сами и пытаются изобразить великих мудрецов? – спросил Перри сконфуженно.

– Именно так. А скверное подозрение у меня насчет того, что они гонят пургу из-за запрета говорить нам правду. Потому что, если мы ее узнаем…

Светлана прервалась, глядя на данные, налагая новые кривые на старые, уже проанализированные.

– Я надеялась, данные покажут мою ошибку. Но я не ошиблась. К сожалению.

– Что такое?

Света глубоко вдохнула, ощущая ледяной воздух в легких. Вот и апогей, вершина паранойи. И сейчас она откроется целиком.

– Данные подменили!

Она подняла флекси, прочертила ногтем уже размеченные и подписанные кривые.

– Все эти числа – подделка.

Перри не попросил ее повторить. И не обвинил в безумии. И за это она была ему очень благодарна. Он лишь медленно кивнул и провел пальцем по усам – всегда так делал, озадачившись.

– Думаешь, за этим стоит компания?

– Единственное разумное объяснение.

Вот наконец она сказала вслух, выплеснула наружу все подозрения – и ее охватило пьянящее чувство свободы.

– Ладно. А объясни-ка ты мне, как они умудрились подменить числа.

– Проще простого. В систему корабля можно влезть множеством способов. Да в нее постоянно лезут снаружи: грузятся модификации программ, заплатки и прочее в том же духе.

– А разве они могли модифицировать реакторные программы так, чтобы не узнала ты?

– Не знаю. Возможно, есть особый вход, не требующий обычного логина. А может, они загрузили программу, которая поменяла самый процесс входа, так что теперь могут незаметно ставить что угодно у нас под носом.

– Надеюсь, у тебя доказательства надежные.

– Их масса, – ответила она, передавая ему флекси.

– И что это означает? – спросил Перри, глядя на экран.

– Я наложила кривые, которые должны идеально совпадать. Они не совпадают. Кривые не ложатся друг на друга.

– Одна из них – настоящая?

Светлана решительно кивнула.

– Я как раз и ожидала увидеть картину, какую дают загруженные отсюда данные. Вот давление в баках – и ожидаемый всплеск от удара толкачом.

– А вторая кривая?

– Ее по запросу показывает «Шипнет». Ее видит Белла. И верит в нее.

– А как же получилось, что данные из технического отсека остались прежними?

– Эти данные загружены в краткосрочную память ради защиты от возможного коллапса корабельной сети. Их можно добыть, лишь спустившись в этот отсек. Те, кто заменил настоящие данные фальшивкой, сюда добраться не смогли. Или не подумали про буферные копии.