«Соколы», умытые кровью. Почему советские ВВС воевали хуже Люфтваффе? - Андрей Смирнов

С 1944 г. основным самолетом немецкой штурмовой авиации стал «Фокке-Вульф FW190» в модификациях двух семейств – F (штурмовики с грузом бомб и наступательным пулеметно-пушечным вооружением) и G (истребители-бомбардировщики, у которых отсутствовали пулеметы; до апреля 1943 г. самолеты обоих семейств обозначались тем же буквенным индексом «А», что и истребительные модификации, но с добавлением через дробь индексов U1, U3 и U8). Немцы надеялись, что эти гораздо более скоростные и лучше забронированные самолеты будут нести меньшие, нежели Ju87, потери. Считалось, что, освободившись от бомб, FW190 превратится в полноценный истребитель и сможет уверенно постоять за себя в схватках с советскими «ястребками».

Однако у FW190 не оказалось здесь каких-либо преимуществ перед «Штукой». Так, в те семь дней немецкого наступления на южном фасе Курской дуги, по которым опубликованы соответствующие данные (5, 7—9, 11, 12 и 14 июля 1943 г.), оснащенная «фокке-вульфами» 1-я штурмовая эскадра (1-го формирования), согласно отчетам службы генерал-квартирмейстера люфтваффе, безвозвратно потеряла 21 FW190A-5/U3 и F-3. За эти дни немецкие штурмовики совершили над южным фасом Курской дуги 1444 боевых вылета, в которых погибло еще и 9 «хеншелей» (2 Hs123 и 7 Hs129)148. Таким образом, на один безвозвратно потерянный штурмовик пришлось 48 боевых вылетов, и, даже если принять, что более живучие «фоккеры» погибали реже, чем «хеншели», количество боевых вылетов на одну безвозвратную потерю у них все равно не сможет оказаться больше, чем у «Штук» (у которых оно за эти семь дней – когда после 4324 вылетов списали 27 машин – составило 160149). За июль – август 1943 г. в 1-й штурмовой эскадре на один безвозвратно потерянный «фоккер» пришлось примерно 50 самолето-вылетов150; даже если учитывать только боевые потери, то и тогда эта цифра не дойдет и до 100...

Точно таким же был и уровень потерь FW190F-8 в штурмовых авиачастях, действовавших летом – осенью 1944 г. над Северной Белоруссией и Прибалтикой. По тем же данным службы генерал-квартирмейстера люфтваффе, в III группе 3-й штурмовой эскадры за июль – август 44-го он составил около 40 самолето-вылетов на одну безвозвратную потерю, а в III группе 4-й штурмовой эскадры за период с 4 июля по 27 октября 1944 г. – 52 (после 2559 боевых вылетов было списано 49 машин)151. Между тем у Ju87 в боях конца мая и начале июня 44-го в районе Ясс это соотношение превышало, как мы видели, 160:1. В 1-й штурмовой (бывшей пикировочной) эскадре – применявшей тогда и «фоккеры» и «Штуки» – летом 1944 г. столь большого разрыва, по-видимому, не было, но все равно по количеству боевых вылетов на одну безвозвратную потерю первые «не превосходили» вторых152. Свидетельством того, что замена Ju87 на FW190 не принесла ожидавшегося эффекта, является и принятие в июне 1944 г. немцами решения не применять «фоккеры»-штурмовики в районах высокой концентрации советских истребителей153. (Впрочем, не меньше страдали новые самолеты и от зенитного огня; так, в III группе 3-й штурмовой эскадры в июле – августе 44-го от него терялось примерно столько же машин, сколько и от истребителей154.)

Правда, в конце 1944-го потери FW190F и G, по-видимому, снизились155: эти самолеты стали применять новую тактику. К цели они теперь подходили на малых высотах, а сбросив бомбы, уходили на бреющем полете и на максимальной скорости. Это, во-первых, затрудняло обнаружение их советскими «ястребками»: летящий на сверхмалой высоте и покрытый серой матовой краской «фоккер» был трудно различим на фоне земной поверхности. Во-вторых, даже обнаруженные уходящие штурмовики стало практически невозможно перехватить. Ведь у земли применявшиеся тогда FW190F-8 развивали на форсаже 582 км/ч – тогда как немногочисленные и ненадежные Як-9У – только 575 км/ч, Як-3 – 567 км/ч, а прочие «яки», Ла-5, Ла-5ФН и «Аэрокобры» – еще меньше. В горизонтальном полете догнать уходящий «фоккер» могли только Ла-7 (развивавшие у земли на форсаже 612 км/ч), да и то больше теоретически: сближение на дистанцию прицельного огня происходило слишком медленно156. Конечно, набрать необходимую скорость истребители могли на пикировании, но атаковать таким способом самолет, летящий на бреющем, было очень опасно – могло не хватить высоты для выхода из пике... В-третьих, переход на малые и сверхмалые высоты помогал уменьшить потери от зенитного огня: прицельно обстрелять летящий на этих высотах самолет зенитчикам мешало большое угловое перемещение последнего. Да и обнаружить такие «фоккеры» удавалось слишком поздно – только когда те внезапно вырывались из-за леса или складок местности.

Однако в начале 1945 г. (по крайней мере, в ходе февральских массированных ударов по прорвавшимся к Одеру войскам 1-го Белорусского фронта) FW190F и G (по неясным пока для нас причинам) опять стали идти к цели на высоте 2500—3000 м. В условиях, когда советская войсковая ПВО уже использовала радиолокаторы, это облегчало и перехват «фоккеров» истребителями и своевременное изготовление к стрельбе зенитчикам, а возросшая выучка последних и высокая плотность зенитных средств снижали и эффект от применявшегося немцами противозенитного маневра (хоть он и осуществлялся и по высоте, и по направлению, и по скорости). В итоге потери FW190F и G опять возросли.

Причины более высокого по сравнению с «устаревшими» Ju87 уровня потерь FW190F и G видятся, во-первых, в том, что они (как и Ил-2) были не пикирующими бомбардировщиками, а штурмовиками. Попасть в атакующий с пологого пикирования или с горизонтального полета FW190 зенитчикам было проще, чем в непрерывно изменяющий высоту полета Ju87; кроме того, штурмовики вынуждены были дольше находиться в зоне наиболее плотного зенитного огня – там, где самолет могли поразить орудия не только среднего, но и малого калибра. Во-вторых, многие пилоты FW190F и G – только что пересевшие на эти машины с Ju87, Ju88 и Не111, т.е. совершенно других самолетов – уступали основной массе «штукапилотов» в уровне летной и тактической подготовки. Так, весной 1944 г. на переподготовку пилотов бомбардировщиков немцы отводили только 6—8 недель, и переучивавшиеся успевали сделать на FW190 всего 15—20 учебных вылетов157. Оказавшись сразу после этого в бою, некоторые по привычке пилотировали скоростной одномоторный «фоккер» так же, как тяжелый двухмоторный бомбовоз – и не могли уклониться от атакующего истребителя или зенитного огня искусным маневром. Так, когда 10 (или 17) августа 1944 г. гвардии капитан Ф.Ф.Архипенко из 129-го гвардейского истребительного авиаполка 205-й истребительной авиадивизии 2-й воздушной армии 1-го Украинского фронта над Сандомирским плацдармом зашел в хвост FW190F, «немецкий летчик вместо того, чтобы сделать маневр и уйти из-под огня, только перекладывал самолет с крыла на крыло»158. Естественно, этот «фоккер» был поражен огнем «Аэрокобры»...

Впрочем, будучи выше, чем у Ju87, уровень потерь FW190F и G оказался все же ниже, чем у Ил-2. Летом 1943-го разрыв здесь был даже трехкратным (около 50 самолето-вылетов на одну безвозвратную потерю у FW190F против 16—17 у действовавших над тем же южным фасом Курской дуги Ил-2). Летом 1944-го один «ил» 3-й воздушной армии 1-го Прибалтийского фронта терялся, как мы видели, в 36 боевых вылетах, а один «фокке-вульф» действовавших в тех же Северной Белоруссии, Литве и Латвии III группы 3-й и III группы 4-й штурмовой эскадры – в 40—50; к ноябрю указанное соотношение у Ил-2 возросло до 70, но (как отмечалось выше), уменьшились, по-видимому, и относительные потери FW190F и G...