Бутырка. Тюремная тетрадь - Ольга Романова

Последний раз я была в Бутырке месяц назад, 3 июля. На свидание меня не пустили (что было вполне ожидаемо), сказали, что им еще не пришел приговор, так что мой муж еще числится за судом. То есть мне надо ехать в суд и брать разрешение на свидание там. У меня и в мыслях не было следовать доброму совету насчет суда: к этому дню приговор в Бутырке был, о чем я знала от мужа, и все стороны процесса понимали, что происходит: меня просто не пускают. Просто так. Через день муж уже был отправлен на зону.

Вообще-то, для сидящих в Бутырке отправление на зону — это большой позитив. И то, что мужа так скоропалительно отправили, говорит только об одном: мы правильно сделали, что стали публиковать его и мои записки. И они постарались побыстрее от него избавиться. Бывший сокамерник мужа, который часто мне звонил и говорил о бессмысленности любой борьбы, о необходимости договариваться и давать взятки, все еще в Бутырке, — хотя и договорился, и проплатил, и даже никаких кассаций не подавал. Они его просто кинули. Они так почти всегда делают: договариваются, берут и кидают. А видя другую реакцию на предложение «договориться», сначала сатанеют, а потом обходят бочком.

Ни я, ни муж месяц ничего не публиковали, поскольку боялись спугнуть удачу. Даже не то чтобы удачу, — а просто нормальных людей, коих мы не видели по другую сторону решетки уже год, если не считать полковника УФСИН, которого в дневниках упоминал и муж, и я. Полковник оказался порядочным человеком, который, во всяком случае, попытался остановить бутырскую вакханалию. Теперь мы с моим мужем надеемся на встречу с порядочным судьей в Верховном суде: мы будем оспаривать приговор до тех пор, пока наше дело не будет хоть кем-то прочитано. И не важно, сколько лет это займет.

Как только муж покинул Бутырку, он впервые за год получил молоко и яйца, — не за деньги и сигареты, а просто так, поскольку, как выяснилось, это входит в рацион питания в самом обычном Централе богом забытого областного центра. А потом он попал на зону.

Первое, что произвело на него огромное впечатление (если не считать молока и яиц), — это трава. Не та, которую курят, а та, что зеленая такая, травка обыкновенная, дикорастущая. Он год не видел ничего зеленого, а тут — травки, кустики, птички и природа. Потом он со своими новыми товарищами (даже с одним замминистра, историю которого я хорошо знаю по публикациям: лет пять назад сняли одного политически мощного министра, и всех под ним посадили почти без разбора) жарили шашлыки из свиной шейки. А еще муж завел себе кота чрезвычайной пушистости. И попросил прислать — помимо всего прочего — хороший крем для обуви. Нам разрешили свидание, и на этой неделе я к нему поеду.

О том, что происходит на любой практически зоне, легко можно узнать из интернета. В любом поисковике набираешь интересующую тебя область и номер колонии и обязательно что-нибудь найдешь, скорее всего, форум. Там родственники делятся друг с другом ценнейшей информацией: что можно, что нельзя (это часто меняется, в том числе от настроения смены — как и в Бутырке), куда пойти, кого спросить, что с собой брать, на чем ехать и сколько это стоит. Что еще важно: можно узнать, как честно и официально, а главное, эффективно, помочь колонии, и твоему родственнику в частности. В отряде у моего мужа, например, стоит телевизор и ресивер, который принимает порядка 200 каналов, — это заслуга только что освободившегося бизнесмена, позаботившегося о товарищах. Кот, кстати, тоже его — перешел по наследству моему мужу.

И вот что еще важно: несколько человек из числа читателей Slon.ru опознали и меня, и моего мужа, и разыскали нас. С одним, гражданином другого государства, которое ныне считается враждебным России, мой муж учился в американском университете много-много лет назад. Я помогла ему наладить связь с мужем, и, надо сказать, это здорово его поддержало. После серии — да что там серии, сериала — предательств, мародерства, забытья и шараханья при случайных встречах это ценишь особенно. Вообще, мы с мужем решили, что во всех событиях последнего года есть один несомненный позитив: наверное, только так и можно узнать, кто с тобой рядом. Все очень четко: сначала у тебя нет друзей и родственников — совсем, когда только все случается, ты один; а потом оказывается, что есть, просто это другие люди.

Внимательно слежу за тем, как идут дела у заказчика дела против мужа. Вот уж кому сейчас не позавидуешь, так это ему. Так и хочется спросить вслед за Тарасом Бульбой: «Ну что, сынку, помогли тебе твои ляхи?». Жаль, Бортко испортил Гоголя.