Бутырка. Тюремная тетрадь - Ольга Романова

Надо сказать, что все это время я шлялась без чемодана и двух баулов. Поверив Мише, я их просто оставила на улице возле окошечка, где принимали документы. И Миша, и блондинка в окошечке сказали мне, что они здесь, как у Христа за пазухой. Я к ним не подходила 5 часов. Они не заинтересовали даже проходящих собак, — хотя от них очевидно пахло колбасой (от чемоданов, а не от собак).

Выхожу из бухгалтерии, и ко мне наперерез кидается седовласый красавец в форме ФСИН. Обращается по отчеству и улыбчиво говорит, что уже черт-те сколько меня разыскивает: теперь, говорит, мне нужно пойти в сельсовет и оформить бумаги, которые нужны моему мужу (очередные бизнесовые доверенности) — вот они, у него в папочке; а потом пойти на почту — вот она, наискосок — и оформить мужу подписку, вот список. Тоже усиленно артикулирует и вдобавок выдает на листочке в клеточку письменную инструкцию: узнаю почерк мужа. Куда пойти, что сказать, и тяжести не таскать.

Сельсовет прекрасен. Он просто шокирует. Это здесь же, в 200 метрах от ворот ИК. Это огромная, хорошо сохранившаяся дворянская усадьба конца XVIII — начала XIX века, трехэтажная, с ротондой. На входе шесть колонн. Мне кажется, именно об этой усадьбе я читала, когда изучала район пребывания мужа: сюда уехала первая любовь Пушкина, выйдя замуж за его однокашника, — и эта блистательная столичная штучка совершенно добровольно варила здесь варенье 35 лет безвыездно. Теперь я ее понимаю.

Нынче здесь сельсовет, школа и клуб. Дама со стальным передним зубом — начальник сельсовета — посылает меня подальше с моими хотелками, и я понуро бреду на почту (начальник отряда потом очень переживал, что так вышло, и звонил стальнозубой — она застеснялась и сказала, что к ней никто не приходил и стремительно ушла в отпуск).

На почте обитают две феи. Баба Люба, которую я полчаса назад видела на огороде в момент прополки капусты, шлет поздравительную телеграмму — с торжеством бракосочетания. Фея объясняет бабе Любе, что срочная телеграмма из поселка, что в райцентре, который в 40 километрах от Бзоц, дойдет через неделю, баба Люба говорит, что как раз через неделю и торжество, нас на мякине не проведешь. Тем временем я путаю все, что можно запутать с подпиской. Феи пытаются помочь и запутываются сами. Муж попросил подписать его на «Ведомости», «Коммерсант» и «Русский Newsweek». Слово «Ньюсвик» производит глубокое впечатление: ищут его долго и уважительно, понимая важность науки. Но на «Ньюсвик» подписаться оказалось невозможно: подписка только на полгода, новый каталог еще не пришел, так что не раньше ноября я могу подписать мужа на будущий год. «Коммерсант» сюда вообще не доходит. С «Ведомостями» забавно: там такой газеты не знают. Мне предложили на выбор «Ведомости исправительной системы» и «Медицинские ведомости». Настаивали на «Ведомостях исправительной системы». С горем пополам оформили подписку с октября.

Пока оформляли, я обнаружила на почте два компьютера и висящее над ними объявление: «Все отделения Почты России оборудованы системой Интернет». Как писал поэт Пушкин: «В нем взыграло ретивое! Что я вижу? Что такое? Как! И дух в нем занялся…». Поэт, и правда, был провидец: «Царь слезами залился…». Потому как спросила я про интернет немедля. «Да компьютеры просто так стоят… И объявление для порядка». Ну, и слава Богу. Теперь точно можно в тюрьму с чистой совестью.