Последний кровник - Иван Черных

Земля в этот осенний день с высоты полета казалась неприглядной, грязно-серой, и редкие домишки небольших селений, встречавшихся на маршруте, тоже выглядели неприглядными, заброшенными – ни одной живой души, будто вымерли люди или изгнала их война неизвестно куда. Но именно в этом районе сбили вертолет. Значит, где-то есть тут люди. Не в этом селе, так в другом. Выстрелили – и умчались на машине. А если не сбили? Ведь за «Ми-8» шел «Ми-24», вертолет прикрытия. Экипаж никого не видел. Значит, отказ техники? И это вполне вероятно – не новая. Вчера на месте катастрофы уже побывал командир полка, в чьем подчинении значился вертолет, – опытный пилот, налетавший не одну тысячу часов. Он предположил, что вертолет упал из-за взрыва, произошедшего в воздухе. А причины взрыва могли быть разные: диверсия, выстрел с земли и попадание в топливный бак, техническая неисправность. Вот ему, Владимиру Васильевичу Крутогорову, председателю комиссии по расследованию причины катастрофы, и предстояло установить, что случилось в небе над Ичкерией 27 октября в районе Шелковской. Почему упал вертолет – не обычный «Ми-8», выполнявший плановый полет по доставке груза в воинскую часть, а вертолет с высоким начальством, следовавшим на инспекционную проверку мотострелкового батальона.

Если сбили, не исключено, что противник знал о готовящемся полете. Значит… Значит, либо произошла случайная утечка информации, либо в штабе работает вражеский разведчик или просто продажная шкура, торгующая секретами. Такие, к сожалению, тоже бывают. Во всем предстоит разобраться. Задача нелегкая. Утечкой информации будет заниматься военная прокуратура, а его, полковника Крутогорова, обязанность установить причину катастрофы. Рядом с ним сидят представители различных служб: инженеры по двигателям, по планеру, по радио– и электрооборудованию, по вооружению… В общем, специалисты всех направлений. И, как обычно бывает, каждый мысленно желает, чтобы сия горькая чаша миновала его: коль по твоей службе, тебе и расхлебывать непотребное варево…

Владимир Васильевич внимательно всматривался в иллюминатор, словно надеясь узреть на земле виновника происшествия, но, кроме редких деревцев справа да синеватых, размытых дымкой гор на горизонте, ничего не просматривалось. Накануне прошел дождь, и земля казалась особенно грязной, холодной и неприветливой. А может, не только от этого. Чужая земля!..

Который раз летел над Чечней полковник Крутогоров, а привыкнуть к тому, что здесь такое же небо, как и над Докучаевкой, где он родился, над Балашовом, где учился, над Москвой и другими местами, где приходилось служить, не может. Будто холоднее оно, пасмурнее, насыщено неблагоприятными газами, от которых даже двигатели работают с натугой, гудят по-другому – не поют, а завывают. Особенно летом, когда воздух накален, разрежен и с большой неохотой удерживает тяжелую машину.

Чужое небо, чужая земля…

Вертолет пошел на снижение, на земле четче обозначились лужи, будылья кустов татарника и других незнакомых Крутогорову растений. А вот и мелькнули первые рваные куски дюраля, разбросанные влево и вправо: вначале мелкие, затем крупнее и крупнее: лопасти хвостового винта, скомканный капот, подвесной топливный бак… Кабина пилотов и салон хотя были разорваны и покорежены, но лежали вместе, скрепленные тросами. Еще дальше – двигатели; все верно – по закону инерции…