Последний кровник - Иван Черных

…Первые два месяца после увольнения из милиции Фрол блаженствовал и благодарил судьбу – избавился от постоянных нудных дежурств, от проверок и нотаций, что сделал что-то не так.

Он не считал себя дураком, в школе учился без особого напряга и в отстающих не числился. В институт поступать не собирался – желания снова грызть гранит науки у него не было. Когда пригласили в военкомат уточнить кое-какие данные и спросили, не желает ли он поступить в военное училище, он впервые подумал о службе. И ему стало страшно: каждое утро вставать по команде «подъем», бежать на физзарядку, совершать марш-броски, отрабатывать боевые приемы… У него холодок пробегал по спине, когда он представлял себе все это. Военкому он ответил: «Нет, не желаю». И сразу же задумался, как «откосить» от службы. И лучшего ничего не придумал: поехал из Твери в Москву и поступил в милицейскую школу.

Физически он выглядел крепким, представительным, имел среднее образование, и начальникам казалось, что из парня выйдет неплохой оперативник.

Три года в школе милиции он выдержал с трудом, предвкушая, что после будет вольготная жизнь. Но в отряде оперативной службы, куда он попал, его встретила строгая дисциплина и довольно нелегкая, неинтересная служба. Дежурства, поиски преступников, проверки документов у подозрительных, у нелегальных торгашей надоели ему до чертиков, и он ко всему стал относиться формально, закрывал глаза даже на нарушителей порядка и закона. За что и поплатился…

Теперь он не жалел о своей лейтенантской деятельности. Следить за восемнадцатилетней девчушкой было куда увлекательнее. Вначале его мало интересовало, с кем она будет встречаться, от кого получать какую-то информацию в качестве посредницы между наркоторговцами, – его дело следить и докладывать обо всем, что увидит и услышит, кавказскому авторитету. Ваган ни разу не упрекнул его за скудную информацию, и Фрол продолжал «нести службу» так, как ему нравилось. Правда, через два месяца, когда подозреваемая в посредничестве между наркодилерами девушка стала каждый день ездить в университет, кроме подружек, ни с кем не встречалась, кроме театра и концертов, других заведений не посещала, Фрол задумался: какая же она, к черту, посредница? И чего этот кавказский слуга Аллаха привязался к девочке? Понравилась? Не похоже – Ваган любит пышненьких, а Ольга – ее и Ольгой-то называть язык не поворачивается – худенькая, невзрачная. Чего же этому чеченцу надо?

Неожиданно тайна раскрылась: Ольга живет в квартире напротив летчика, частенько бывает у него и выводит на прогулку пятилетнюю девочку, дочку Крутогоровых. А летчик и его домочадцы, как понял Фрол, на особом счету у Вагана – за ними следят другие топтуны. И самого Абрека месяца два нет в столице – наверное, уехал вслед за летчиком, ищет его…

Ольга и не догадывалась, какую роль играет в судьбе летчика, и Фрол воспылал желанием поближе познакомиться с девушкой и кое-что прояснить. Но Ваган категорично запретил входить в контакт с «тенями», как он называл тех, за кем велось наблюдение. И все-таки Фрол искал повод.

Говорят, страсть – стрела к намеченной цели. Фрол и не мечтал о таком стечении обстоятельств.

Он поджидал Ольгу у здания университета, сидя недалеко на скамеечке с газетой в руках, не спуская глаз с двери, из которой должна появиться Ольга.

Девушка вышла из университета с подругой, весело о чем-то разговаривая. Направились к метро. Фрол пошел на изрядном отдалении – только чтобы не потерять «тень» из вида.

Недалеко от метро девушки остановились у киоска, в котором торговали всевозможной парфюмерией, стали что-то выбирать, когда к ним приблизился парень лет пятнадцати, в джинсовой куртке, с длинными рыжими волосами, и, выхватив у Ольги сумку, бросился бежать в сторону шедшего за девушками Фрола.

Как тут было не схватить подлого воришку, будто провидением направлявшегося в руки Фрола? И бывший милиционер не растерялся – раскинул руки в стороны и стиснул убегавшего крепким объятием. Парень бросил сумку, подбежавшая Ольга подняла ее и поблагодарила Фрола:

– Большое спасибо… Совсем обнаглели эти борсеточники. Средь бела дня нападают. И ни одного милиционера…

– Ничего, я сам с ним разберусь. – Фрол ударил парня в живот. Воришка согнулся, закашлял.

– Бить не надо, – попросила Ольга. – Давайте лучше отведем его в милицию.

– Давайте, – согласился Фрол, хотя появляться в милиции совсем не собирался. И у входа в метро, незаметно для Ольги ущипнув парня и слабо толкнув, разжал руку. Воришка понял намек и рванул в толпу. – Вот гаденыш, вырвался! – сокрушался Фрол. – И как я расслабился?..

– Черт с ним, – улыбнулась Ольга. – Спасибо вам, что сумку мою вернули. Там документы, конспекты, деньги.

– Ныне нельзя быть такой беспечной, – стал читать нравоучение Фрол, соображая, как подольше побыть с девушкой и познакомиться. – Это в центре такое безобразие, а на окраине еще хлеще. Вы где живете?

– У родственницы, в Ясеневе.

– Разрешите, я вас провожу?

Ольга внимательно посмотрела ему в глаза. Окинула взглядом сверху донизу. Одет прилично – в белоснежную рубашку, костюм-тройку. Симпатичный, спокойный. Доверчиво улыбнулась. И он понял – понравился ей.

– Если вас не затруднит.

– Нисколько.

В метро они продолжили разговор, расспрашивая друг друга о жизни, личных делах. Ольга с восторгом рассказывала о своей учебе, педагогах, подругах, как проводит свободное время. Поинтересовалась, где работает Фрол. О профессии он ответил не сразу и без особого энтузиазма, и Ольга поняла, что он не очень доволен службой в охране какого-то бизнесмена.

– Значит, вы и в армии служили? – спросила Ольга.