Большая книга ужасов. Прогулка в мир тьмы - Светлана Ольшевская

Кажется, где-то вдали еле слышно звучала эта песня, или ее мотив просто почудился мне в перестуке колес?

Было муторно, тревожно. Тяжелый камень страха на душе. Почему вечерами страшнее всего? Ладно бы дома, ладно бы с мамой… И хотя рядом с Алевтиной я чувствовала себя спокойно и под защитой, но сейчас это не спасало.

Я прошлась вдоль вагона, остановилась возле купе проводника, где на стенке висело расписание станций. Их на маршруте поезда было много. Авдеевка, Кошкино, Доброселовка… Большинство названий ни о чем мне не говорили, я никогда не бывала в этих краях. Лыскино, Стародурово, Сорокино… Это уже было знакомо. С первым понятно – у Лильки фамилия Лыскина. А два других названия я тоже где-то слышала, но не могла припомнить, где именно. Хотя знакомые, определенно. Судя по расписанию, поезд придет на эти станции завтра утром. Куда мы едем, интересно?

Я вернулась в купе. От легкого стука закрываемой двери Алевтина вздрогнула и проснулась.

– Ты куда ходила? – Ее голос спросонья прозвучал слишком резко.

– Вышла в коридор размяться, а то устала уже лежать. – И я снова завалилась на полку в обнимку с книжкой. – А можете сказать, куда мы едем, на какой станции нам вставать?

– Когда приедем – узнаешь, – в ее голосе прозвучало недовольство. – Тебе ее название все равно ничего не скажет.

Хм… И вроде бы нет причин дальше проявлять любопытство. Но тем не менее это мне не понравилось, очень не понравилось. Еще недавно я чувствовала со стороны Алевтины доброту и заботу, но в этот момент мне вдруг показалось, что меня везут куда-то под охраной. То есть – под конвоем.

– А, ну и ладно, – беззаботным тоном ответила я. – Я тут и правда ничего не знаю. Сейчас еще чаю попью и спать лягу.

– Я принесу, – засуетилась Алевтина.

Я отложила книжку и привстала, делая вид, что пытаюсь убежать за чаем снова сама. Но она жестом остановила меня, торопливо вынула из кармана сумочки деньги и вышла. Сумочку бросила с открытым карманом посреди своей постели.

Собственно, этого я и хотела, а вовсе не чая. В мгновение ока я сунула руку в этот кармашек и вынула билеты, которые, как я помнила, Алевтина положила туда.

Сорокино. Так называлась станция нашего прибытия.

Секунду спустя билеты уже лежали на месте, а я сидела на своей полке и лениво листала книжку, дожидаясь чая.

Алевтина не замедлила вернуться с одной дымящейся кружкой.

– Ну что вы, – смутилась я. – Мне ничего не стоило сходить самой.

– Сиди уже, – она вымученно улыбнулась, застегнула кармашек своей сумки и сунула ее под подушку.

Тем временем в вагоне зажгли свет. Я пила чай и задумчиво листала книгу. Сорокино, Сорокино… Знакомое же название, но хоть убей, не помню, где я его слышала. Ладно, приедем – узнаю.

Книга подходила к концу, и я уже отчаялась найти в ней для себя что-то важное. Хотя сказки были достаточно интересные. Многих из них я прежде не встречала, а иногда попадались странные моменты. Например, во всем известной сказочке про репку после дедки, бабки, внучки и Жучки, перед кошкой, пришла некая Нога, с ударением на первом слове, и составитель в сноске честно признался – он не знает, что это такое, а записал, как услышал.

Я вновь перелистнула страницу. Очередная сказка называлась «Волшебная яблоня». Она повествовала о том, как добрая коровушка помогала девочке-сиротке выполнять трудные задания злой мачехи, но в конце концов последняя обо всем узнала и велела корову зарезать. По наставлению коровушки девочка закопала ее кости в углу сада, и в том месте выросла прекрасная яблоня, из-под корней которой забил родник. А потом, когда мимо проезжал царевич-королевич, бедная сиротка вошла в яблоню и вышла оттуда писаной красавицей в нарядном платье.