Большая книга ужасов 2017 - Елена Усачева

– Они тебя просто терпеть не могли, а ты вынуждаешь их рисковать жизнью, – рявкнул Никто. – Ведь проклятия Зенобии с них снять невозможно, пока ты не избавишься от преследований Ледяного ада! Разве ты этого не хочешь? Разве ты больше не боишься Гарма? – И Никто сердито крутанул вокруг запястья свою кожаную змейку.

– Боюсь, но Зенобии я боюсь еще больше, – прохныкала Валюшка – и вдруг какая-то черная тень мелькнула за спиной Никто…

Нет! Это была не тень! Это был огромный косматый черный пес!

Низко нагнув голову, он мчался прямо к Валюшке. Вот сейчас пес вскинет голову, сверкнут его четыре огненно-красных глаза, оскалится пасть словно бы в жуткой издевательской ухмылке…

«Гарм!» – хотела крикнуть Валюшка, но у нее пропал голос.

Зато у Никто не пропал.

– Бежим! – заорал он, схватил Валюшку за руку и поволок вперед.

Она не спрашивала, куда.

Чего спрашивать?! В деревню Чернолюдово, куда же еще!

И Валюшка больше не спорила.

Жизнь дороже!

* * *

Город мгновенно остался позади. Причем Валюшка совершенно не могла понять, в каком направлении они неслись: к Дзержинску, или на Кстово, или к Арзамасу, или в Заволжье? А может быть, вообще в сторону Городишка?.. Улицы промелькнули в таком немыслимом темпе, что у Валюшки до сих пор в ушах свистело! Однако постепенно Никто начал притормаживать и метаться из стороны в сторону, словно не был уверен, куда двигаться дальше.

Наконец он остановился, причем на сей раз гораздо осторожнее, чем в прошлый, так что Валюшке удалось не пролететь сквозь него. Возможно, Никто осторожничал потому, что в прошлый раз ему это не понравилось. А возможно, и в самом деле потерял направление – уж очень растерянно озирался!

– Плохо, плохо, что Знобея так сильно нас опередила, – пробормотал Никто сокрушенно. – Вообще это нам следовало бы ее опередить, чтобы засаду устроить. А теперь она нас подкарауливать будет, причем неведомо где. Может быть, даже здесь!

– С чего ты взял? – удивилась Валюшка, опасливо оглядываясь.

Они стояли на перекрестке двух нешироких дорог, похоже проселочных. По ним явно мало кто ездил – автомобильные следы были запорошены недавно выпавшим снежком, так что их едва-едва удавалось разглядеть.

– Потому что это перекресток, – серьезно сказал Никто, так и шаря взглядом по сторонам. – А перекресток – место, издавна известное дурной славой. На нем черти в свайку играют, бьются на кулачках и прячутся от холода в ветви ближних елей!

– В свайку играют? – удивилась Валюшка. – Ну, в крайнем случае сыграешь с ними.

– Да, правда! – смутился Никто. – Я все время забываю, что я и сам теперь в некотором роде черт. Да бог с ними, с чертями! Сейчас главное вот что: я вижу, Знобея тут уже побывала. Причем совсем недавно. А может быть, она и до сих пор здесь!

– И как ты это видишь? – удивилась Валюшка.

– По следам, как же еще?

– Какие следы! – усмехнулась она. – Они все снегом заметены.

– Все, да не все, – качнул головой Никто и пристально посмотрел на дорогу.

И тут произошла очень странная вещь! Под его взглядом снежок словно бы сделался прозрачным, и Валюшка совершенно отчетливо различила следы автомобильных шин, а поверху – следы ног с загнутыми ногтями. Да, это были не лапы с когтями, а именно человеческие босые ступни, только ужасно огромные! Чудилось, здесь промчались два великана!

– Что это?! – ошеломленно спросила Валюшка.

– Да следы колес той кареты, в которой умчалась Знобея, – ответил Никто.

– Кареты! – фыркнула Валюшка. – Нету больше такого слова – карета. Теперь говорят: автомобиль, машина, лимузин, тачка…

– Да без разницы, – огрызнулся Никто. – Короче, это следы колес ее тачки.

– Да что ты мне голову морочишь?! – возмутилась Валюшка. – Колеса круглые! Даже у Знобеиной тачки! Я сама их видела!

– То, что ты видела, и то, что существует на самом деле, – это разные вещи! – раздраженно отмахнулся Никто, и Валюшка обиделась.

– Что ты на меня ры… – воскликнула было она, однако замерла с разинутым ртом, так и не договорив слова «рычишь».

И было от чего замереть, потому что вдруг раздался громкий злобный собачий лай.

Валюшка в панике оглянулась, но черного пса не увидела, зато увидела, что к ним со страшной скоростью несется, появившись неведомо откуда, лимузин Зенобии, который, конечно, никак нельзя было называть тачкой. И несется, что характерно, на белых колесах!

«Ага, видишь, он с колесами!» – чуть не крикнула Валюшка, однако не успела.

Сквозь лобовое стекло лимузина высунулась рука Знобеи (стекло при этом не разбилось, рука проникла сквозь него!) и потянулась к Валюшке – вернее, вытянулась, сделавшись вдруг длины неимоверной, словно белая змея. Льдисто блестящие ногти и вцепились бы в Валюшкину руку, если бы Никто вдруг не схватил девочку в объятия и не подпрыгнул так высоко, что пронесся над автомобилем. Ногти Зенобии только чиркнули по рукаву дубленки и слегка задели запястье, оставив крохотную царапинку, о которой Валюшка, впрочем, сразу же забыла.

Никто приземлился довольно далеко от лимузина, помог удержаться на ногах Валюшке, у которой закружилась голова, и выдохнул:

– Смотри!!!

Впрочем, ей не надо было подсказывать! Она и сама увидела, как колеса лимузина внезапно закрутились спиралями, сузились – и через мгновение вместо них возникли четыре ножищи, видные от ступни до колена: белые, покрытые длинной шерстью, с загнутыми, давным-давно (а скорее всего, никогда!) не стриженными ногтищами, больше напоминающими когтищи. Повернувшись на пятках, эти ножищи стремительно понесли лимузин Знобеи к застывшим на месте Никто и Валюшке.

Валюшка решила было, что вот тут им и конец пришел, однако Никто резко тряхнул рукой – и черный браслет в виде змейки сорвался с его запястья, только это был уже не браслет, а самая настоящая змейка, которая просвистела в воздухе, как стрела, и впилась в одну из косматых ножищ.

Раздался рев, от которого у Валюшки на мгновение заложило уши, и перед ней возникло белое косматое существо гигантского роста, то ли поросшее шерстью, то ли облепленное снегом. Морда у него была не то человеческая, не то звериная.

– Снежный человек! – выдохнула Валюшка, сама себя не слыша от страха и изумления. – Йети!

Существо приплясывало, притопывало и ревело то свирепо, то жалобно. Похоже, у змеи Никто оказались очень острые зубки. Ну прямо не змея, а пиранья! Оторвать ее от себя снежный человек не мог, потому что держал лимузин. Наконец он не выдержал, швырнул лимузин и кинулся наутек.

Машина рассыпалась на части и обратилась вторым йети, который держал в лапищах сосновый гроб, покрытый крышкой. А верхом на плечах у йети восседала Знобея!