Большая книга ужасов 2017 - Елена Усачева

Валюшка посторонилась, чтобы не мешать ему, как вдруг что-то схватило ее за руку. Она решила было, что это березовая ветка зацепилась, оглянулась… и увидела меж ветвей чье-то смертельно-бледное лицо, которое смотрело на нее бледно-зелеными глазами и улыбалось синеватыми губами.

И это оно держало ее за руку тонкой, но цепкой оледенелой рукой, похожей на ветку!

Валюшка заорала так, что лев от неожиданности подскочил и отпустил все вершины. Деревья радостно разогнулись, а Валюшка взлетела ввысь, потому что рука-ветка потащила ее за собой.

* * *

Какое-то мгновение Валюшка болталась в воздухе, а рука подтягивала ее все ближе к стволу. Тут Валюшка разглядела, что это не просто ствол березы, а тело… тело женщины. А смотрит на нее – лицо березы! А держит ее – рука березы!

В следующую секунду ее что-то сильно рвануло, березовое лицо исказилось от разочарования, у Валюшки захватило дух, а потом она обнаружила себя стоящей на снегу. Рядом оказался взлохмаченный Никто, и Валюшка поняла, что он совершил свой очередной невероятный прыжок, чтобы вырвать ее из рук березы.

Лев, вернувшийся на футболку хозяина, смотрел на Валюшку с почти человеческим сочувствием.

– Чт-то эт-то? – пролепетала она, стуча зубами то ли от страха, то ли в ознобе. – Чт-то эт-то было?!

Никто не успел ответить.

– Древница, – прозвучал надтреснутый тихий голос. – Древница это была!

Никто и Валюшка разом обернулись и увидели маленького пузатенького старичка, одетого во все белое. Даже лапоточки у него оказались белыми! Щекастая физиономия была исполнена невероятного добродушия.

За его спиной тянулась цепочка следов.

– У березок хозяйки есть, – пояснил он. – Древницами зовутся. Зимой спят вместе с березками, тоже оледенев, как и те. А вы одну древницу разбудили, вот она и вцепилась в тебя, решив, наверное, спросонок, что лето настало, девки пришли ветви на березках завивать.

– Зачем? – тупо спросила Валюшка.

Да уж, отупеешь тут небось, страх за страхом испытывая!

– На Вознесенье всякая девка завивает березку: если та не завянет до Троицы, значит, девка выйдет замуж в этом году, – сообщил старичок.

– Кто вы? – спросил Никто.

Старичок бросил на него быстрый взгляд и сказал:

– Аукой меня зовут. Не слыхал?

Никто задумчиво качнул головой:

– Вроде нет…

– Ну и ладно, – улыбнулся старичок. – Все еще впереди! Аука я, значит. Живу в лесу зимой и летом. Тут неподалеку у меня избушка. Ох, до чего у меня хорошо! Стены золотым мхом проконопачены, помело – медвежья лапа. А что всего лучше – у меня тепло! И самоварчик пыхтит – вода круглый год от талого снега. Девчоночке-то обязательно согреться надо. Видать, лихоманка к ней прицепилась. Скорей, скорей в тепло!

– Д-да! – простучала зубами Валюшка. – Я обязательно, обязательно должна согреться! И чаю горячего ужасно хочется!

– С медком, а то с малиной сушеной заварим! – посулил Аука. – Идите за мной не медля.

И он споро зашагал в глубину леса, аккуратно ступая в свои следы.

– Идем, Никто! – позвала Валюшка и, не дожидаясь ответа, пошла за старичком.

Однако хоть и меленькие шажки делал он, но поспеть за ним оказалось очень трудно, да и в следы его Валюшка почему-то попадала с трудом. Она так сосредоточилась на этом, что на какие-то минуты обо всем забыла и вспомнила, только нечаянно налетев на дерево.

Огляделась – да так и ахнула. Вокруг толпились – откуда они только взялись?! – корявые деревья с потрескавшимися стволами. Рядом лежали груды бурелома, а кое-где валялись целые полосы вырванных с корнем деревьев. Почему-то не было видно ни Ауки впереди, ни Никто позади, да и следы добродушного старичка исчезли.

– Ау! – закричала Валюшка испуганно, и совсем близко немедленно отозвался знакомый голос:

– Ау! Ау!

Валюшка побрела в ту сторону, увязая в снегу и недоумевая, как же так вышло, что она забрела в какой-то бурелом и сбилась со следа Ауки. И куда Никто подевался, интересно знать?

– Никто! – окликнула она, однако ответил ей все тот же добродушный стариковский голос:

– Ау! Ау!

Странно: звучал он вообще с другой стороны, а не оттуда, куда направлялась Валюшка.

– Ау! – крикнула она, начиная паниковать, и, к ее изумлению и ужасу, голос Ауки зазвучал сразу со всех сторон, то приближаясь, то отдаляясь:

– Ау! Ау! Ау!

Валюшка заметалась меж деревьев, обходя бурелом, и завопила отчаянно:

– Да где же вы?! Никто! Аука! Ау!

И вдруг до нее донесся не то скрип, не то стон.

Валюшка обернулась и увидела, что корявое дерево, стоящее рядом, так и гнется, так и дрожит, словно его корежит от боли. Другие деревья тоже тряслись, словно в лихорадке, а некоторые издавали настолько свирепый скрип, что можно было подумать, будто это рычат дикие звери. Их ветви, словно узловатые, черные, недобрые руки, тянулись к Валюшке, явно намереваясь вцепиться в нее. Несколько стволов источали какой-то черный дымок. Разнесся омерзительный запах гниения, от которого Валюшка начала кашлять еще сильней, чем раньше. Ей казалось, что этот дым буквально впивается в горло!

Вдруг раздалась громкая и тяжелая поступь, словно откуда-то надвигалось огромное существо. Промерзшая земля так и задрожала, и Валюшка увидела, что к ней приближаются еще несколько деревьев, выбрасывая из земли корни и разметая снег, круша и ломая все на своем пути. Бурелом разлетался под их напором будто кучка спичек!

Никогда не думала Валюшка, что деревья могут сойти с ума, но эти имели вид совершенно бешеный!

В первое мгновение она обрадовалась, что деревья передерутся между собой и не обратят на нее внимания, однако через миг поняла, что бешеные пришельцы тоже рвутся к ней и жить ей, похоже, остается считаные мгновения.

Валюшка даже закричать не могла, чтобы позвать на помощь, потому что вонючий черный дым забил легкие, нос, рот…

«Никто! – подумала она в отчаянии. – Ну как же ты мог меня бросить?!»

– Я здесь! – закричал в это мгновение Никто, зависая над ней в прыжке, однако свирепо растопыренные ветви бешеных деревьев вцепились в его ноги и едва не стащили вниз.

Тогда за его спиной развернулись крылья, не давая упасть. Однако деревья так буйно размахивали своими корявыми, но тяжелыми сучьями и ветвями, что Никто не смог увернуться и одно крыло его бессильно повисло.

Из последних сил взмахнув другим крылом, Никто почти рухнул на снег позади деревьев и, прежде чем они смогли повернуться и ринуться к нему, с силой рванул на груди свою футболку.

Что-то ослепительно сверкнуло, и из груди Никто вырвался комок пламени. Ударился в снег, который сразу зашипел и пошел паром, и оказался уже знакомым Валюшке львом, стражем ада! Только теперь он был не простым львом, а огненным, и каждый рык его был клубом огня, ударявшим в деревья и сжигавшим их дотла. Первыми вспыхнули те, гниль которых едва не задушила Валюшку, и ей на мгновение стало легче дышать, но только на мгновение – таким жаром и дымом заволокло все вокруг.