Святой самозванец - Дж. Р. Лэнкфорд

Корал всматривалась в его лицо.

— Почему?

Он опустил взгляд в коляску.

— Я не могу его бросить.

— О, я понимаю.

Они пошли дальше. Вертелись белые колеса коляски. Они добрались до пересечения шестьдесят пятой и Колумб авеню. Далеко на левом углу стоял неоготический «Отель-дез-Артистс». Несмотря на свое название, он никогда не был отелем, там размещались студии. Горгульи на фасаде символизировали искусство. Когда-то там жил Норманн Рокфеллер.

До западной части Центрального парка осталось пройти один квартал. С каждым шагом Корал становилось все труднее переставлять ноги, все тяжелее дышать.

— Сэм?

— Да, малышка.

— Я чувствую, мы больше никогда не увидимся.

— Да, у меня тоже такое ощущение. — Он не остановился. — Будто это конец. Ты как к этому относишься?

— Очень отрицательно.

— Да, я тоже. Правда. Я люблю тебя, ты знаешь. — Он продолжал идти.

— Перестань болтать чепуху, Сэм. Ты из парней того типа, которые забывают свои обещания сразу же после того, как встали с постели.

— Надеюсь, это не так, но, может, я и такой. Как бы то ни было, ты — удивительная женщина. Я никогда не забуду эти два дня.

Они шли молча. Теплый ветер дул под ясными небесами. Они прошли мимо уличного газетного киоска. Коляска вкатилась в Центральный парк.

Там был Франсиско. Корал сразу же увидела его, сидящего в арендованной машине; он прислонился плечом к окну, руку держал на руле, у него был решительный вид, словно он сейчас нажмет на газ и переедет самого господа Бога. Корал взглянула на Сэма и подумала о том, беременна ли она, и если да, то чьи «камикадзе» победили, его или Франсиско.

— Пойдем на игровую площадку, — предложила Корал.

— Хорошая идея.

Они пересекли улицу. Она видела сообщников Франсиско, ожидающих в других машинах.

— Ты очень любишь это место? — спросил Сэм.

Они вошли в парк. Колеса коляски катились мимо ступенек лестницы, ведущей в «Таверну на лужайке», где многие новобрачные устраивают свадебный прием. Хрустальный павильон ресторана сверкал, две струйки дыма поднимались над крышей в стиле французской деревни.

Они вошли в парк со стороны шестьдесят седьмой улицы, и у них было на выбор две детские площадки. Та, что для детей до пяти лет — маленькая, уставленная разноцветными лесенками из труб, песочницами, качелями и тому подобным. Другая — для детей постарше, с каменной крепостью, домом на дереве, водоемом, деревьями, кустами и цветами.

Прямо впереди Корал увидела огромный бронзовый бюст итальянского патриота Джузеппе Маззини, подарок городу от американцев итальянского происхождения. Франсиско должен был искать их на ближайших скамейках.

— Сэм, — сказала Корал, стиснув зубы, чтобы сдержать дрожь подбородка. — Я собиралась купить газету, чтобы почитать, пока мы будем здесь сидеть.

— Газету?

— Да, на улице, прямо у входа, есть киоск. Мы прошли мимо него.

— А, да.

— Мне не хочется гонять тебя, но если я очень попрошу… — Она заморгала. Ей хотелось предупредить Даффи, но она не сделала этого.

Он поцеловал ее в щеку.

— Ладно, я сейчас вернусь. — Прикоснулся к подбородку Питера. — Никуда не уходите, вы оба.

Он торопливо зашагал прочь. Начал действовать его фатальный недостаток. Он рассказывал ей об этом. Сэм был золотистым ретривером в человеческом облике, воспитанным выполнять команды и готовым приносить вещи. В этом была его сила. Это его и погубило. Если бы не эта черта, он бы остался в Италии с Мэгги и Джесс не погиб бы. Если бы не эта черта, Питер не остался бы здесь наедине с ней.

Она увидела Франсиско всего в двадцати шагах. На нем была куртка, достаточно просторная, чтобы спрятать младенца. Потом Корал заметила женщину, которая сидела на скамейке, а руки ее рвали в клочки бумажный платочек.

Мэгги?

Они одновременно увидели друг друга. О, нет! О, господи!

— Отдай моего ребенка!

Ни одна львица не издавала более громкого рыка. Ее крик потряс Корал до глубины души. Время остановилось. Корал хотелось взять Питера и отдать его Мэгги, пока еще не все потеряно, но здесь был Франсиско, он тоже смотрел на коляску, а вокруг всюду были его сообщники.

Мэгги закричала и побежала к коляске.

Забыв о газете, примчался Сэм, привлеченный криком; в вытянутой руке он держал пистолет. Проявилась его истинная сила: он готов убить, готов умереть, чтобы защитить тех, кого любит. Зачем она это сделала?

— Ложитесь! — крикнул Сэм. — Мэгги, Корал, ложитесь!

Раздались выстрелы.

Стрелял не Сэм, стрелял Франсиско, который в ярости смотрел на него. О, господи!

Нянечки, гуляющие в парке с детьми, подняли крик.

Корал взяла Питера из коляски и, прижимая к груди, упала на землю.

Мэгги уже была рядом, она ползла к Корал.

Над их головами гремели выстрелы. Случайная пуля рикошетом попала в колесо коляски, и белая резина взорвалась.

— Мерзавка, отдай моего ребенка! — потребовала Мэгги и схватила Питера.

— Да, я мерзавка, но нам нужно отсюда поскорее выбираться.

Мэгги кивнула, у нее был испуганный вид.

Пригибаясь, они бросились бежать назад, Корал бросила взгляд назад, сквозь поток убегающих матерей, нянь и детей.

— Беги вперед, — сказала Корал, когда они выбежали на улицу, и сунула ключи в руку Мэгги. Потом назвала свой адрес. — Скажи швейцару, что я велела тебя впустить в дом, иначе я расскажу, что это он украл «Порше». Передай мои слова точно. Жди там.

Корал повернулась и перехватила одного из людей Франсиско, выбегающего из парка.

— Que chingada madre? — невинным тоном спросила она, что в Мексике означает: «Какого черта?»

Пуля, попавшая в Сэма, опрокинула его на землю. Мысль о Питере подняла на ноги. Он бросился за дерево, распугав белок, которые взлетели на верхушки деревьев.

«Кто стрелял? Как здесь оказалась Мэгги? Что происходит, черт побери?»

— Перехвати их. — Это сказал большой, высокий мужчина, тот, у которого был пистолет.

«Какого черта?» Сэм прицелился в него и выстрелил. Пуля попала в ветку, и она рухнула на землю, заставив мужчин разбежаться. «Сколько их там? По крайней мере, трое. Если удастся задержать их на пять минут, лучшие силы Нью-Йорка будут здесь и помогут надрать им задницу».

Пробираясь потихоньку к следующему дереву, Сэм искал взглядом высокого. Из-за дерева рядом со статуей Маззини сверкнул огонь выстрела. Он пригнулся еще до того, как услышал грохот. Подпрыгнул, пружиня коленями, и стоя выстрелил, держа пистолет двумя руками, в высокого, выглянувшего из-за дерева.