Перед падением - Ной Хоули

– У вас не найдется еще одной сигареты? – спросил мужчина в водолазке, появившийся откуда-то из-за спины Бена.

Киплинг, обернувшись, окинул его взглядом. Мужчине за сорок. Он, видимо, богат, нос у него явно сломан, и, возможно, не один раз.

– Извините, нет. Я и эту-то позаимствовал.

Мужчина в водолазке пожал плечами и, выглянув из-под тента, посмотрел вверх.

– Там, в ресторане, одна молодая леди явно пытается привлечь ваше внимание, – заметил он.

Бен взглянул в окно и увидел Дженни. Она махала рукой. «Вернись к столу». Бен отвернулся.

– Это моя дочь, – пояснил он. – Сегодня вечером мы с женой знакомимся с родителями ее жениха.

– Мои поздравления, – без особого энтузиазма произнес мужчина.

Киплинг затянулся сигаретой и кивнул в знак благодарности.

– Когда речь идет о мальчиках, родители беспокоятся о том, чтобы они пораньше стали самостоятельными, – продолжил незнакомец. – Нашли свою дорогу в жизни. В годы моей молодости сыновей выпихивали из родного дома чуть ли не пинком, как только они достигали возраста, дающего им право голосовать на выборах. А иногда и раньше. Враждебное окружение – только оно может сделать из мальчика мужчину.

– Что случилось с вашим носом? – поинтересовался Киплинг.

Незнакомец улыбнулся.

– Мне дали совет: в первый же день найти в тюремной камере самого здорового бугая и врезать ему как следует. Разумеется, подобные действия не могли обойтись без последствий.

– Вы хотите сказать, что сидели в тюрьме? – спросил Киплинг, почувствовав, как у него резко участился пульс.

– Не здесь. В Киеве.

– Господи боже.

– А потом еще в Шанхае. Но по сравнению с Киевом это был курорт.

– Вам просто не повезло, или…

Губы мужчины снова растянулись в улыбке.

– Или со мной произошло что-то вроде несчастного случая? Нет, приятель. Наш мир – опасное место. Да вы ведь и сами это знаете, верно?

– Что? – переспросил Киплинг, ощутив, как вдоль позвоночника побежали мурашки.

– Я говорю, вы и сами знаете, что этот мир – опасное место. Бывает, в самое неподходящее время человек оказывается там, где ему лучше не появляться. И часто случается, что хороший человек поневоле делает плохие вещи.

– Простите, я не расслышал ваше имя.

– Может, лучше я дам вам свой аккаунт в Твиттере? Или вы предпочитаете подписаться на мою страничку в Инстаграме?

Киплинг бросил окурок на тротуар. Как только он это сделал, у тротуара прямо перед рестораном затормозил и остановился черный автомобиль, рыча мотором на холостом ходу.

– Рад был побеседовать с вами, – проговорил Бен.

– Погодите, мы еще не закончили, хотя нам осталось совсем немного.

Киплинг повернулся, чтобы прошмыгнуть в дверь, но мужчина загородил ему дорогу. Он не пытался остановить Бена – просто стоял так, что нельзя было обойти.

– Моя жена… – начал Бен.

– С ней все в порядке, – перебил неизвестный. – Скорее всего, сейчас она думает, что ей заказать на десерт. Возможно, предпочтет меренги. Так что у вас есть возможность еще немного подышать воздухом – или прокатиться на машине. Вам выбирать.

Сердце Киплинга отчаянно колотилось. Он уже успел забыть, как возникает подобный страх. Нет, это не просто страх, а отчетливое осознание того, что он подобно всем смертен.

– Послушайте, – произнес он, – я не знаю, что у вас на уме…

– Вам сегодня нанесли визит. Это было вроде предупредительного звонка. Я нарочно говорю намеками. Так вот, эти типы, возможно, вас напугали.

– На меня что, специально давят, или…

– Не надо волноваться. Пока проблем у вас нет. С ними – возможно, но не с нами. Во всяком случае, пока.

Киплинг мог только предполагать, кого мужчина имел в виду под словом «мы». Однако в целом вполне понимал ситуацию. Хотя он всегда имел дело лишь с посредниками, в крайнем случае с «белыми воротничками» преступного мира, главный рывок в своей карьере сделал в фирме, имеющей дело с очень специфическими финансовыми потоками, и хорошо понимал их характер. Недавний визит к нему представителей контролирующих органов был лишь еще одним свидетельством того, что эти финансовые потоки были незаконными и имели весьма темное происхождение. Если выражаться прямо, Бен занимался отмыванием денег для стран, спонсирующих терроризм, таких как Иран и Йемен, или убивающих собственных граждан, например, как Судан. И делал он это из своего углового кабинета небоскреба, находившегося в деловом центре Нью-Йорка. Потому что, имея дело с миллиардами долларов, можно заниматься такими операциями совершенно открыто. Создавать фирмы-однодневки, переводить деньги по много раз из компании в компанию, со счета на счет до тех пор, пока отследить их изначальное происхождение становится невозможным и грязные деньги не превращаются в совершенно чистые.

– Проблем в самом деле никаких, – сказал Бен, обращаясь к мужчине в водолазке. – Ко мне приходили двое молодых парней, изнывающих от служебного рвения. Но у нас все под контролем – не на их уровне, а выше, там, где в самом деле решаются вопросы.

– Нет, – возразил мужчина, – там у вас тоже есть кое-какие проблемы. Произошли некоторые изменения в политике контролирующих органов. Они получили новые указания. Паниковать не надо, но…

– Послушайте, – перебил собеседника Бен. – Мы в этом деле лучшие. Поэтому тем, на кого вы работаете…

Киплинг замолчал, наткнувшись на ледяной взгляд.

– О них лучше не упоминать, – жестко произнес незнакомец.

Бен почувствовал, как волна озноба пробежала по его позвоночнику.

– Я только хочу сказать, что вы можете доверять нам, – с трудом выдавил он. – То есть мне. Я гарантирую всем своим клиентам, что проблем у них не будет. Ни у кого из них не возникнет осложнений с федералами. И Барни Калпеппер всегда говорит то же самое, а уж он-то в этих делах дока.

Мужчина бросил на Бена подозрительный взгляд, который выражал примерно следующее: «Может, я тебе верю, а может, и нет». Впрочем, вполне возможно, что незнакомец хотел сказать нечто другое: «Эти вопросы не в твоей компетенции».

– Ваше дело – защищать деньги, – заявил он после несколько затянувшейся паузы. – Это главное. И не забывайте, кому они принадлежат. Возможно, вы действительно отмываете их так, что их нельзя связать с нами. Но это вовсе не означает, что эти деньги ваши.

Бен в ту же секунду понимает намек. Похоже, его считают вором.

– Разумеется. Это само собой.

– У вас обеспокоенный вид. Это не очень хорошо. Все в порядке. Может, хотите, чтобы я вас обнял или похлопал по плечу? Все, что я хочу сказать, – не забывайте о самых важных вещах. Ваша задница дело десятое. Главное – это деньги. Если вам придется сесть в тюрьму – что ж, сядете в тюрьму. Захотите повеситься – возможно, это будет не самой плохой идеей.