Перед падением - Ной Хоули

Дженни рассказала Саре об увлечениях родителей Шейна. Его отец реставрирует старые автомобили. Мать обожает заниматься благотворительностью, собирая деньги для церкви, в которую регулярно ходит. Бену необходимо все это знать, но Сара не может сосредоточиться на словах дочери. Ей вдруг приходит в голову, что она могла бы купить любую из выставленных в зале картин. Сколько могут стоить работы современных художников? Несколько сотен долларов? Миллион?

В Верхнем Уэст-Сайде Киплинги жили на третьем этаже. В кондоминиуме на Шестьдесят третьей Восточной улице – на девятом этаже. Теперь семья живет в Трибеке, в огромном пентхаусе-лофте на пятьдесят третьем. Что же касается дома Киплингов в штате Коннектикут, то в нем всего два этажа, однако уже по почтовому индексу понятно, что речь идет о суперэлитном жилье. Продавцы на расположенном неподалеку от него фермерском рынке – представители новой породы торговцев. Это ремесленники, воспользовавшиеся возрождением старых народных промыслов в измененном виде, а также сельхозпроизводители, процветающие благодаря страсти большинства обеспеченных людей к экологически чистым продуктам.

Даже то, что Сара теперь называет проблемами, несет на себе клеймо элитарности: «На нашем рейсе не оказалось мест в первом классе, в нашей яхте открылась течь». Реальные жизненные трудности, то есть ситуации, когда у людей отключили за неуплату газ, изъяли за невыплату взноса по кредиту машину, ребенка в школе пырнули ножом, для нее остались в прошлом.

И вот теперь, когда Дженни выросла, а их с мужем богатство в сотни, тысячи раз перекрывает их потребности, Сара пыталась понять: в чем смысл такого огромного состояния? Разумеется, у ее родителей тоже были деньги, но не такие. Они могли позволить себе стать членами модного загородного клуба, купить дом с шестью спальнями, ездить на дорогих автомобилях и уйти на пенсию, имея в банке несколько миллионов. Но сотни миллионов долларов, спрятанные на Кайманах? Это выходило за пределы так называемых старых, традиционных денег – и даже за пределы того, что считалось крупным состоянием у новых богачей.

Теперь, когда ей нечем было заняться, Сара невольно задумывалась над вопросом: неужели она живет только для того, чтобы обеспечивать движение, переток денег?

«Я покупаю и, следовательно, существую».

Когда Бен вернулся в офис, его ждали двое мужчин. Они сидели в приемной, листая журналы. Дарлин, секретарша, нервно молотила пальцами по клавиатуре компьютера. По костюмам гостей, не сшитым на заказ, а готовым, купленным в магазине, Бен безошибочно определил, что они работают на правительство. Он почувствовал сильнейшее желание развернуться и уйти, но, разумеется, не сделал этого. В хранилище у него спрятан небольшой чемодан, в котором собрано все самое необходимое, а на одном из офшорных счетов – несколько миллионов долларов, отследить которые попросту невозможно. Бен принял эти меры предосторожности по настоянию своего адвоката.

– Мистер Киплинг, – громко произнес Дарлин, встав, – эти джентльмены хотят с вами поговорить.

Мужчины отложили журналы в сторону и встали. Один из них высокий, с квадратной челюстью. У другого, который пониже ростом, под левым глазом родинка.

– Мистер Киплинг, – начал высокий, – я Гордон Бьюз из министерства финансов. А это мой коллега, агент Хекс.

– Очень приятно. Бен Киплинг.

Сделав над собой усилие, Бен обменялся с непрошеными гостями рукопожатием.

– Чем обязан? – спросил от максимально небрежным тоном.

– Это мы вам расскажем, сэр, – ответил Хекс, – но давайте лучше сделаем это в приватной обстановке.

– Конечно. С удовольствием помогу вам, чем могу. Проходите, пожалуйста, в кабинет.

Он предупредительно распахнул дверь и, встретившись глазами с Дарлин, велел:

– Пригласите сюда Барни Калпеппера.

Затем следом за гостями Бен вошел в кабинет – угловое помещение с огромными окнами из толстого закаленного стекла, находившееся на восемьдесят шестом этаже. У тех, кто оказывался в нем впервые, с непривычки создавалось впечатление, будто они находятся в дирижабле, парящем над городом.

– Что вам предложить? – поинтересовался Бен. – Может быть, минеральной воды?

– Спасибо, не нужно, – ответил Бьюз.

Киплинг подошел к дивану и уселся на его угол. Он решил, что будет вести себя как человек, которому нечего бояться. Рядом с ним на низком столике стояла ваза с фисташками. Он взял орех и, отделив скорлупу, положил ядро в рот и разжевал.

– Пожалуйста, садитесь, – пригласил он.

Чтобы сесть лицом к дивану, гостям пришлось развернуть стулья. Сделав это, они неловко опустились на них.

– Мистер Киплинг, – заговорил Бьюз, – мы из отдела контроля за валютными активами. Вам известно о его существовании?

– Я слышал о нем, но, признаться, меня держат в компании не за знание структуры контролирующих органов. Я скорее мыслитель, аналитик. Мое дело – креатив.

– Наш отдел является одним из подразделений министерства финансов.

– Это я понял.

– Его задача – следить, чтобы американские компании, в том числе финансовые, не занимались бизнесом со странами, против которых правительство ввело ограничения. Ваша фирма привлекла наше внимание.

– Под ограничениями вы имеете в виду…

– Санкции, – пояснил Хекс. – Мы имеем в виду такие страны, как Иран и Северная Корея, то есть финансирующие террористов. Деньги этих государств плохие, и мы не хотим, чтобы они попадали на наш рынок.

Бен улыбнулся, продемонстрировав гостям безупречные зубы.

– Страны, которые вы назвали, действительно плохие. В этом нет никаких сомнений. Но деньги? Это всего лишь инструмент, джентльмены. Они не могут быть плохими или хорошими.

– Хорошо, сэр. Позвольте мне объяснить более понятно. Вы ведь слышали про закон, верно?

– Какой именно закон?

– Я имею в виду, вы наверняка знаете, что в стране существуют и действуют законы.

– Вы напрасно взяли этот покровительственный тон, мистер Бьюз.

– Просто я пытаюсь найти с вами общий язык, чтобы мы лучше понимали друг друга. Дело в том, что организация, которую я представляю, подозревает вашу фирму в отмывании денег в интересах… да, собственно, в интересах кого попало. И мы пришли к вам, чтобы сказать – мы наблюдаем за вами.

В этот момент открылась дверь и в кабинет вошел Барни Калпеппер. На нем костюм в тончайшую сине-белую тонкую полоску. Внешне он типичный корпоративный адвокат, агрессивный и хладнокровный. Его отец был послом США в Китае и лично дружил с тремя президентами страны. Изо рта Барни торчит леденец на палочке. При виде Калпеппера Киплинг испытал сильнейшее облегчение – словно школьник, которого вызвал в свой кабинет директор, при появлении отца.

– Джентльмены, – произнес он, – это мистер Калпеппер, консультант фирмы по юридическим вопросам.