Перед падением - Ной Хоули

– Мы всего лишь беседуем, – заметил Хекс. – Юристы нам ни к чему.

Калпеппер не снизошел до рукопожатия. Он остался стоять, прислонившись спиной к шкафу.

– Спросите меня про леденец, – предложил он.

– Простите? – не понимает Хекс.

– Леденец. Спросите меня про него.

Хекс и Бьюз переглядываются с таким видом, словно хотят сказать друг другу: «Я не стану этого делать, сделай ты».

Наконец Бьюз, пожав плечами, поинтересовался:

– Ну, и что не так с вашим леденцом?

Калпеппер вынул сладость изо рта и продемонстрировал гостям.

– Ничего особенного. Вкусная штука. Я вообще люблю сладкое. Знаете, когда мой помощник сказал мне, что к нам на фирму пришли два агента из министерства финансов, я подумал, что это какая-то шутка.

– Очень смешно, мистер…

– Потому что я хорошо знаю своего старого партнера по рэкетболу Лероя Эйбла – вы ведь с ним тоже знакомы, верно?

– Он министр финансов.

– Точно. Так вот, я знаю, что Лерой не стал бы посылать сюда агентов, предварительно не позвонив мне. А раз он мне не звонил…

– Это всего лишь визит вежливости, – вставил Хекс.

– Значит, вы вроде как соседи, которые пришли познакомиться с новым жильцом и принесли ему печенье? – уточнил Калпеппер и бросил взгляд на Киплинга. – Они в самом деле пришли с печеньем? А ты не оставил мне ни крошки, чтобы я тоже мог попробовать?

– Никакого печенья не было, – отозвался Бен.

– Вы что же, хотите печенья? – улыбнулся Бьюз.

– Нет, – ответил Калпеппер. – Но ваш приятель сказал, что это визит вежливости. Вот я и подумал…

Бьюз и Хекс переглянулись и встали.

– Нарушать закон не позволено никому, – заявил Бьюз.

– С этим я не спорю, – откликнулся Калпеппер. – Но думал, что мы с вами говорим о сладостях.

Бьюз застегнул пиджак, и на его губах появилась злобная улыбка.

– Когда речь идет о нарушениях закона, мы можем копать долго. Месяцы, а то и годы. И наши действия санкционированы на самом высоком уровне. Вы хотите поговорить о доказательствах? Погодите, придет время, и потребуется пара тракторов с прицепами, чтобы отвезти их в суд.

– Возбудите дело, – отчеканил Калпеппер. – Оформите и предъявите ордер на обыск. Тогда и поговорим.

– Всему свое время, – огрызнулся Хекс.

– Если только после одного моего телефонного звонка вас не отправят парковать машины на какой-нибудь стоянке в Куинсе, – жестко произнес Калпеппер и снова сунул в рот леденец.

– Эй, приятель, хочешь помериться с кем-нибудь бамбуками – ради бога. Но только сначала узнай, с кем ты связываешься.

– Очень забавно, если вы всерьез полагаете, будто размер вашего бамбука имеет какое-то значение. Потому что когда я кого-нибудь трахаю, сынок, то делаю это рукой.

С этими словами Калпеппер показывает гостям кулак с выставленным вверх средним пальцем.

Бьюз усмехнулся:

– Знаешь, как бывает? Приходит человек в один прекрасный день на работу, а тут орудуют федералы. Хорош ты будешь, когда это случится с тобой.

– Все так говорят, – парировал Калпеппер, – пока рука не вошла по локоть.

Вечером, во время обеда, Бен был рассеян. Он снова и снова прокручивал в памяти свой разговор с Калпеппером.

– Все это ерунда, – сказал адвокат, когда гости ушли, и бросил леденец в корзину для мусора. – Это просто какие-то клоуны, которые пытаются надувать щеки.

– Они сказали, что могут копать месяцами, а то и годами, – напомнил Бен.

– Посмотри, что произошло с Эйч-эс-би-си. Их всего-навсего слегка отшлепали. Потому что, если бы им отмерили по закону, на всю катушку, у них пришлось бы отобрать лицензию. Но мы знаем, этого не случится. Банк слишком велик, чтобы его можно было закрыть, пересажав все руководство.

– Ты считаешь, что штраф в миллиард долларов – это легкий шлепок?

– Для Эйч-эс-би-си не так уж много. Прибыль банка за несколько месяцев работы. Ты знаешь это лучше, чем кто бы то ни было.

Однако Бена аргументы Калпеппера не убедили. Что-то в поведении агентов его насторожило. Они держались так, словно у них был припасен какой-то крупный козырь.

– Нам надо ужесточить режим. И предупредить всех, кто знает хоть что-нибудь, – надо держать рот на замке.

– Это уже сделано. Ты в курсе, сколько бумаг по поводу неразглашения нужно подписать, чтобы попасть на работу в эту фирму, даже если речь идет о должности секретаря в общей приемной? Это не компания, а чертов Форт-Нокс.

– Я не хочу в тюрьму.

– Господи, прекрати нести чушь. С чего ты решил, что тебе грозит тюрьма? Забудь об этом. Ты помнишь скандал вокруг манипуляций со ставкой ЛИБОР? Это был заговор стоимостью в триллионы долларов. Репортер задает помощнику генерального прокурора вопрос: «Речь идет о банке, который нарушал закон и прежде, так почему бы не принять более жесткие меры?» А помощник генпрокурора отвечает: «Я не знаю, что вы имеете в виду под еще более жесткими мерами».

– И все же эти типы пришли в мой офис, – не унимался Бен.

– Ну и что? Два агента сели в лифт и приехали на твой этаж. Да если на тебя действительно что-нибудь было, их бы ввалилась сюда целая сотня, да и держались они иначе.

Тем не менее, сидя в отдельном кабинете индонезийского ресторана в обществе Сары и Дженни, а также жениха дочери и ее родителей, Бен напряженно раздумывал: может, на самом деле агенты накопали против него что-то серьезное. Он жалел, что у него нет записи беседы с незваными гостями из министерства финансов. Если бы она имелась, Бен смог изучить ее внимательнейшим образом и определить, не проявились ли у него во время разговора внешние признаки беспокойства. Обычно ему прекрасно удавалось сохранять бесстрастный вид. Но на этот раз он опасался из-за характера беседы, что в какой-то момент мог дать слабину. Не выдали ли его морщинки вокруг глаз или складки у губ?

– Бен, – окликнула его Сара и прикоснулась к его руке. По выражению ее лица Киплинг понял, что его только что о чем-то спросили.

– Извините, я не расслышал. Здесь довольно шумно, – произнес он, хотя в помещении стоит почти полная тишина.

– Я сказал, что, по нашему мнению, инвестиции в недвижимость по-прежнему выгодное дело, – повторил Берт или Карл – в общем, отец Шейна. – И мне хотелось бы знать, что вы думаете по этому поводу.

– Это зависит от характера недвижимости, – отозвался Бен. – Но после урагана «Сэнди» я всем говорю: если вы приобретаете недвижимость на Манхэттене, покупайте ее где-нибудь на верхних этажах.

После этого Бен извинился и, избегая укоризненного взгляда Сары, вышел на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха. Он стрельнул сигарету у прохожего и закурил, стоя под ресторанным тентом. Накрапывал мелкий дождь. На мокрой мостовой отражались красные тормозные огни автомобилей.