Подарок - Луиза Дженсен

– Должна. Вот такая я глупая. – Я отошла на шаг и скорчила ему гримасу.

Гарри хихикнул. Ему всего семь. Он результат непродолжительных отношений Кэти с мужчиной моложе ее, который не хотел иметь ничего общего ни с ней, ни с ребенком.

На кухне Кэти, стоя на коленях, поворачивала регулятор духовки и нажимала на кнопку электроподжига. Зашумело пламя. Когда она поднялась и повернулась ко мне, внутри у меня все похолодело. Я напряглась, ожидая ее реакции. На лице Кэти лежала печать усталости, вокруг глаз пролегли морщинки, которых несколько месяцев назад не было, но она, похоже, искренне обрадовалась моему приходу.

– Останешься на ужин? – Тон у нее был такой, словно мы расстались только вчера.

– С удовольствием.

– Тогда засучивай рукава. – Она улыбнулась, и все пошло как в прежние времена. Гарри разливал по стаканам апельсиновый сквош. Кэти рылась в холодильнике, извлекая наугад пакеты с тем, из чего можно приготовить еду. Смайлики из картофеля, сосиски в тесте. Сэм открывал банку с тушеной фасолью. А я держала над миской с горячей водой замороженный шоколадный торт, надеясь, что так он оттает чуть быстрее. Из радио, неизменно настроенного на станцию «Хиты восьмидесятых», неслась композиция «Голоден, как волк» группы «Дюран Дюран». Когда мы с трудом уместились за крохотным кухонным столом, мне пришло в голову, что, оказавшись в этом доме, я ни разу не вспомнила о Калли. И ощутила укол совести оттого, что это было для меня облегчением.

За едой мы болтали, а после того, как съели торт по краям – в середине все еще был лед, – Сэм принялся мыть посуду, а Гарри, сообщив, что теперь собирает «Лего Звездные войны», бросился за ними наверх.

Мы с Кэти перешли в гостиную. Она зевнула. Пряди волос выбились из хвоста, и она заправила их за уши.

– Гарри хочет познакомиться с отцом.

– О! – Я не совсем представляла, что ей ответить. Раньше она не заговаривала со мной об отце Гарри, а Сэм почти о нем не упоминал. А если упоминал, называл придурком.

– Это, конечно, должно было случиться, но, попросив раз, он больше от меня не отстает.

– Как вы думаете поступить?

– Я посчитала, что, каким бы он ни был прохвостом, будет честным послать ему эсэмэску – написать, что его сын задает вопросы. Решила: прощупаю почву, а там посмотрю. Но он не ответил и вскоре прекратил платить алименты. Прежде он всегда давал мне знать, прежде чем сунуть несколько бумажек в почтовый ящик – с банком дел не имел. – Кэти изобразила пальцами в воздухе кавычки. – Делал все, чтобы Гарри его не вычислил. Ему и в голову не приходило, что сын захочет с ним познакомиться. Наверное, сделал ноги.

– Вы пробовали ему звонить?

– Да. Четыре недели номер не отвечал, а теперь вообще отключен. Приходится брать дополнительную уборку, чтобы заработать. Выжата, как лимон.

– Что вы сказали Гарри?

– А что я могу сказать? Только не правду. Что его отец был безмозглым гулякой? Ребенка не хотел? Вел себя сам как маленький? Как-то видела его, когда он ехал мимо в машине с открытым верхом. С девицей, которая ему в дочери годится. Когда они остановились на светофоре, всю ее излизал. Очень хотелось ее предупредить, чтобы она поостереглась. В его пользу можно сказать, что он содержал Гарри, хоть знаться с ним не хотел. А вот теперь…

– Разве нет таких организаций, которые взимают с отцов пособия на детей? Вы пробовали с ними связаться?

– Бессмысленно. Он всегда говорил, что у него собственное дело. Что он предприниматель. Раз нет работодателя, с которого можно удержать деньги, то ничего поделать нельзя.

Прежде чем мы успели продолжить, в комнату влетел Гарри с кучей моделек в руках. Я села, скрестив ноги, на пол и, восхищаясь всеми подряд, стала помогать ему пристраивать на место детали, выскочившие, пока он бежал по лестнице. Гарри успел трижды обыграть меня в «Доктора Кто», когда я сказала, что мне пора.

– Дженна, можно я опять приду к тебе на работу посмотреть на зверьков? Ну пожалуйста! – Мальчик обхватил меня за ноги руками.

– Можно? – спросила я Кэти.

– Конечно.

– В воскресенье утром подойдет?

– Замечательно. До встречи.

– Я отвезу тебя домой, – предложил Сэм.

– Не беспокойся. Доберусь сама. – Я не хотела рисковать, оказавшись в машине наедине с Сэмом. Целоваться с ним. Это было бы нечестно по отношению к нам обоим.

На пороге мы неловко постояли. Затем потрепали друг друга по плечам, стараясь не коснуться телами.

На улице я снова почувствовала себя одинокой. Небо нахмурилось, по нему быстро неслись облака. Заметно похолодало, и я порадовалась, что забыла отдать Сэму его флисовую куртку.

Я была на полпути домой, когда небеса разверзлись, и на меня посыпались крупные холодные капли дождя. В квартире под дверью я подобрала с коврика конверт, принесла его в спальню, стянула через голову флисовую куртку Сэма, сняла джинсы и бросила их в стоящую в углу переполненную корзину с вещами для стирки. Села на край кровати и вскрыла пришедшее по почте письмо.

Дорогая Дженна!

Большое спасибо за то, что приходили познакомиться с нами. Мы и до этого знали, что частица Калли продолжает жить, но, встретившись с вами, убедились в этом воочию. Наша дочь спасла человеческую жизнь, и мы этим чрезвычайно горды. Оба ощущаем с вами тесную связь. В следующую субботу будет день рождения Калли. Или правильнее сказать: «был бы»? Не знаю. Не уверен, что когда-нибудь привыкну к тому, что случилось. Не хотелось застать вас врасплох, задавая этот вопрос по телефону, но мы собираемся возложить цветы на ее могилу и приглашаем вас затем присоединиться к нам отметить жизнь нашей девочки. Нам приятно сознавать, что ее часть с нами.

Ваши Том и Аманда.

Перечитав письмо во второй раз, я почувствовала, что дрожу. Открыла шкаф, чтобы взять сухую одежду, и, не удержавшись, достала деревянную коробку и прижала ее к груди. Как Том и Аманда мирятся с тем, что им пришлось испытать? Коробка закрыта, но мне нет необходимости поднимать крышку, чтобы увидеть, что находится внутри. Я вижу это каждый раз, стоит мне закрыть глаза. Что сказал бы Сэм, если бы знал, что хранится в ней? Не представляю. Встав на колени, я осторожно отставила коробку в сторону и накрыла шарфом.

Вот и наступил очередной вечер. Я выложила таблетки в линию на кухонном столе, как когда-то выкладывала лекарства для животных, и, проглотив первую из огромного количества тех, что должна принимать, чтобы продолжать жить, запила теплой водой. С фотографий на стенах на меня с упреком смотрела Калли. Я не знала, что думать. До сегодняшнего приема у Ванессы я не сомневалась, что сердце – ее сердце – должно чувствовать хотя бы что-то из того, что раньше чувствовала она.

В гостиной мне никак не удавалось устроиться, чтобы было уютно. Я зажгла кокосовую свечу, которая всегда создавала впечатление, будто я лежу на золотистом песке и просеиваю между пальцами горячие песчинки. Я дала волю мыслям. Бен Ховард пел «Только любовь». Рука рисовала почти без моего участия. Я опустила взгляд на лист и, пораженная, увидела, что получилась девушка. Колено приподнято в воздухе, рука согнута в локте под прямым углом, словно она бежит. Голова повернута – посмотреть, что там за спиной, на лице выражение ужаса. Но меня потрясло не это. Девушка была точь-в-точь похожа на меня.