Подарок - Луиза Дженсен

– Допустим на минуту, что вы грезите воспоминаниями Калли. – Лицо Ванессы ничего не выражало, и я поняла, что она мне просто уступает. – Что чувствует та девушка? Каково ей с тем мужчиной?

– Она с ним счастлива.

– Вам не приходило в голову, что ваше глубоко спрятанное чувство вины из-за смерти донора может проявляться в ваших видениях? В них Калли счастлива, и это облегчает вашу совесть.

Мгновение я размышляла над ее словами, и они показались мне вполне логичными.

– Но все это настолько реально! По-моему, она пытается мне что-то сообщить, но только слишком сумбурно. Сами видения радостные, но обрывки воспоминаний, мелькающих в моей голове, очень мрачные. Она чего-то боялась. Или кого-то. Я в этом не сомневаюсь.

– А вы, Дженна, испытываете страх? Вы, не Калли?

– Иногда.

– Давайте разберем ваши сны. Возьмем тот, в котором вы играете на побережье. Какое он оставил в вас чувство?

– Я чувствовала себя менее одинокой. – В детстве я всегда мечтала, чтобы у меня были брат или сестра. – И… – Я осеклась, краска залила мое лицо. Я вспомнила о других снах, в которых была с мужчиной. Не хотела говорить Ванессе, что до сих пор ощущала на коже его теплые пальцы, а когда просыпалась после таких снов, мое тело горело желанием. Может, мне просто нашептывало подсознание? Час назад клеточная память казалась реальной. Но теперь моя уверенность стала таять.

– Вы одиноки?

– Нет. То есть да. Немного.

– Если чувствуешь себя одинокой, мир может показаться страшным местом. Все, что вы испытываете, Дженна, исключительно ваши чувства. Это надо признать, чтобы двигаться дальше. У вас позади осталось трудное время – вы чуть не умерли. Отношения с Сэмом расстроились. Ваши родители расстались. Каждое из этих событий могло бы повлечь за собой сильный стресс. А на вас навалилось все вместе. Неудивительно, что вы настолько подавлены.

– Но Калли…

– Зацикленность на Калли вам на пользу не пойдет. Я всей душой симпатизирую ее родным: чрезвычайно похвально, что они согласились отдать вам орган, но вы должны сделать над собой усилие и примириться с тем, что произошло. Калли в любом случае не спасли бы – будь она донор или нет. А это… – Ванесса постучала кончиком ручки по моим распечаткам. – Вот почему мы не поощряем никаких иных контактов, кроме благодарственных писем. Получается слишком эмоционально. Для всех сторон. Настоятельно не рекомендую впредь общаться с родными Калли. Не хочу показаться черствой, но вы моя главная забота. И должны ставить на первое место собственное психологическое самочувствие.

– Но сон о пикнике… – Теперь мой голос звучал неуверенно. – Раньше я терпеть не могла клубнику, а теперь не могу остановиться – ем и ем.

– Вкусы меняются по мере того, как мы становимся старше. Когда-то я заворачивала брюссельскую капусту в платок и прятала в карман, а теперь люблю.

– Это вряд ли одно и то же.

– Я не диетолог, но полагаю, что пристрастия может вызвать дисбаланс и недостаток гормонов. Организм знает, что ему требуется. Клубника – здоровый выбор, тут не о чем беспокоиться.

– Но… слушать «АББУ»!

– А вот это уже предмет для беспокойства. – Ванесса подмигнула, давая понять, что шутит. Затем положила планшет с зажимом и ручку перед собой на стол. – Простите, Дженна, наше время закончилось. Я вижу, что вы встревожены, и отношусь к этому серьезно. Конспектируйте свои мысли, записывайте все, что покажется странным, и приносите на следующей неделе. Будем разбираться вместе. А пока, пожалуйста, постарайтесь успокоиться.

Ванесса поднялась, и я поняла, что не найду у нее ответов, за которыми пришла. Она мне не поверила. Но со мной что-то происходило, и я собиралась выяснить, что именно.

Я уже собиралась выйти за дверь, когда она бросила:

– Дженна, отпустите Калли.

Я хотела спросить: «А что, если это Калли меня не отпускает?» – но промолчала. В затылок мне повеяло ледяным холодом.