Северная корона. По звездам - Анна Джейн

Молодой человек усадил девушку на белый кожаный диван и расположился напротив нее в таком же белоснежном кресле, закинув ногу на ногу и закурив. Пару минут он то ли наслаждался, то ли успокаивался сигаретой.

– То, что сегодня ты видела, должно остаться только между нами, – начал он внезапно без особенных предисловий. Марта удивленно подняла на него глаза. Она не понимала, что творится с Дионовым, была все так же испугана, обижена и расстроена, одновременно испытывая облегчение от того, что с Сашей все в порядке, но беспокоясь из-за того, что он зол.

А еще, хоть ситуация и не располагала к этому, Марта чувствовала себя защищенной. Даже зная, что Саша вооружен, она точно знала, что он не причинит ей вред, а, напротив, защитит. Однако легче от этого не становилось.

– Ника не должна узнать об этом, – продолжал хозяин квартиры. – Ее родители – тоже. Никто не должен.

– Почему? Ты боишься? – вымолвила девушка.

Она попала в точку, и Саша нервно затушил сигарету в пустой пока еще пепельнице.

– На днях я хочу сделать предложение Нике, – правдиво сказал он, и от этих слов Марта вздрогнула. Неужели у них будет свадьба? – Не хочу, чтобы она отказалась от него только из-за того, что ее сестренка расскажет ей о жуткой перестрелке бандитов, в которой я участвовал.

Щеки Марты вспыхнули.

– Почему ты так обо мне думаешь?

– Я не думаю так о тебе. Я думаю так обо всех девочках. Вы часто приукрашиваете реальность – не специально, да, и сгущаете краски. Домысливаете глупости.

– Это ты… домысливаешь, – вдруг упрямо сказала она.

– Может быть, – не выдержав, снова закурил Саша. Дым немедленно подобрался к носу светловолосой скрипачки и вместе с кислородом скользнул к ней в легкие. Расстроенная девушка поймала себя на мысли, что ей нравится вдыхать запах сигарет – но только тех, которые курит Саша и больше никто. – Как бы там ни было, ты ничего не расскажешь своей сестре. Эта перестрелка – случайность. Скорее всего проснулись конкуренты Макса. – Тут Саша вспомнил Радика – второго «помощника» Андрея Марта, который в отличие от бывшего лидера Пристанских на долгое время загремел в колонию, как, впрочем, и большинство «Пристанских». Радик, ставший в местах не столь отдаленных авторитетом – «положение обязывало», как пошутил Миха, – сильно осерчал на Макса и уже однажды пытался разобраться с ним, подослав кое-кого к бывшему корешу. Макс, правда, вышел сухим из воды и вроде бы договорился с Радиком о нейтралитете, но тот, видимо, вновь решил взяться за свое – делить этим двоим было много чего. К тому же Радик не без оснований считал Макса предателем Марта и, кажется, мечтал зарезать. Ну или расчленить – как фишка ляжет.

– Этот Макс, он что, бандит? – тихо спросила скрипачка.

– Нет, он балерина.

– А ты?

– Что я?

– Бандит? – по-детски спросила Марта. Ей всегда казалось, что Саша – бизнесмен, деловой, уверенный в себе, прочно стоящий на ногах. Но после сегодняшнего случая она вдруг по-другому посмотрела на него.

– А что, похож?

– Нет.

Саша усмехнулся и потер лоб. Его почему-то стал раздражать тот факт, что девчонка воспринимает его как рыцаря. Да пусть она уже поймет, какой он подонок! От его прикосновений не цветут цветы – они вянут. «Такие, как ты, губят все живое», – сказал Саше на прощание отец несколько лет назад, придя к нему перед тем, как парня увезли из родного города.

«Вырастил волчонка. Не желаю тебя более видеть», – добавил Вячеслав Сергеевич с горечью, не глядя на сына. Тогда, казалось, он постарел лет на десять. Его старший сын – надежда и опора – в один момент превратился в отброс общества. Эти слова прочно въелись в подкорку мозга парня. Отец его словно проклял.

– Девочка, я не мальчик-ромашка с цветами в зубах. Я тот еще ублюдок по общечеловеческим меркам. Бандит, как ты выражаешься. – Ему вдруг захотелось, чтобы нежная куколка с доверчивыми глазами все знала о нем – все, даже самое плохое, и Саша продолжил с садистским удовольствием: – Ты сказала, что не боишься меня, а если узнаешь, что я сидел, что почувствуешь?

– Ты сидел? – еще тише спросила девушка. Она не могла поверить в услышанное. Он говорит правду?

Играющий с воздухом за темными окнами дождь пожал своими водяными плечами.

– Да. Твоя сестренка думает, что я бросил ее ради какой-то шалавы, но на самом деле, – тут Александр криво улыбнулся, – я не хотел, чтобы моя девушка – тебе покажется это удивительным, но я ее любил, даже несмотря на то, что стал отбросом общества, – знала, что я – уголовник. Сто одиннадцатая статья, первая часть, досрочное освобождение. И сейчас я тоже нечестный парень, сестренка. Я занимаюсь такими делами, что тебе лучше не знать о них. Просто так деньги не делаются, ты же знаешь. И если ты расскажешь Нике о перестрелке, не сомневайся, ты пожалеешь. Ну, что ты смотришь на меня, девочка? Я же сказал, пора тебе снять свои розовые очки и взглянуть на этот мир трезво. Он не добрый и чудесный, он темный и колючий.

– Если бы ты просто попросил меня ничего не говорить Нике, я бы ничего не сказала, – отстраненно ответила Марта.

– Что, все-таки испугалась меня? – сощурился Саша в каком-то неясном предвкушении, но был обломан.

– Нет.

– Да ты смелая девочка, я гляжу, – с издевкой протянул он. – То есть тот факт, что ты находишься в квартире наедине с бывшим вооруженным уголовником, тебя не смущает?

– Н-нет, – все так же односложно отвечала Карлова.

– Уверена?

– Мне все равно, кем ты был.

– Ты что, и правда дура? – закричал Саша и вскочил, нависнув над Мартой. Ему показалось, что девчонка врет. А он ненавидел ложь.

– Это ты… ты такой, – сказала смело скрипачка, тотчас развеяв его сомнения. – Сам учил, будто нужно говорить все прямо, а сам лгал и притворялся. И до сих пор… так делаешь. Лжешь ей.

Александр вновь сел – уже не напротив, а рядом с Мартой. На его скулах ходили желваки.

– Не лгал и не притворялся. Я недоговаривал. Не хотел, чтобы Ника запомнила меня как преступника, – отрывисто произнес он, не понимая, как у девчонки получается разводить его на правду. Опасная она для него штучка.

– Поэтому она запомнила тебя как предателя, – проговорила с трудом девушка. – И до сих пор ей сложно поверить тебе до конца. Расскажи ей, что… – она с шумом втянула воздух, – что у тебя не было никого и что ты…

– И что я был в тюрьме, – весело подхватил Александр и резко добавил, как отрезал: – Никогда! И ты, ты ей об этом тоже не скажешь. Запомни это. – Он замолчал, тяжелым взглядом окинул девушку и велел: – Иди в ванную и приведи себя в порядок, я отвезу тебя домой.

Марта все такими же дрожащими руками залезла в сумочку (злополучный пакет с блузкой все же был утерян) и достала упаковку влажных салфеток. С трудом раскрыв ее, она вытащила одну из салфеток и, протянув руку к бледной щеке брюнета, попыталась стереть с нее засохшую кровь Михи. Молодой человек замер. Его черные тонкие ресницы дернулись.