У нас в саду жулики - Анатолий Михайлов

Возле овощного я чуть не сталкиваюсь с Екатериной Степановной. Она разговаривает с каким-то «фруктом». «Фрукт» на высоких каблуках в немыслимых штиблетах и в темных очках. Ладный боксерский торс облегает кожаный экстрапиджак, на фирменных джинсах – золотистые заклепки, на среднем пальце – печатка. Отечески наклонился и что-то Екатерине Степановне втолковывает. В нескольких шагах в заехавшем на край тратуара такси на заднем сиденье профиль откинувшейся на спинку девицы. Екатерина Степановна подобострастно слушает и, заметив меня, не отвлекаясь, небрежно кивает.

На кухне она меня спрашивает:

– Знаешь, кто это такой?

Я говорю:

– Нет, не знаю. А что?

Оказывается, Адольф. Екатерина Степановна мне о нем рассказывает.

Я и не догадывался, что Невский проспект разбит на множество «территорий». И «территория» Адольфа – от «Экспресса» до пивбара. (Как утверждают таксисты, кафе «Экспресс» – злачное место «гомиков». Они сюда стекаются со всего Ленинграда. Таксистам, конечно, виднее.)

Когда-то Екатерина Степановна любовалась Адиком в коляске. Чудесный был ребенок. Просто заглядение. Одни только кудри чего стоили. Еще до войны. Лет пять тому назад его мать умерла от рака. Екатерина Степановна с ней вместе работала. На почте.

В конце 50-х Адик куда-то пропал. Но в середине 60-х снова появился. И так возмужал. Настоящий мужчина. С тех пор Адик безвыездно на Невском. Хотя прописан где-то на Васильевском, куда перед смертью поменялась мать. Но «территория» сохранилась.

Все, что происходит на «территории», обязательно проходит через Адика. Любая кража. Или взлом. И каждый, кто действует в пределах его площади, обязан платить ему «калым». В том числе и дядя Вася. За аренду строительного магазина.

Сначала дядя Вася заартачился. Ведь он же не просто дядя Вася, а Васька-Лимон. Адольфу дяди-Васина несговорчивость не понравилась, и он его отлупил. Прямо на «хавире» у Фени. Дядя Вася даже несколько дней отсутствовал на своем рабочем месте. Бюллетенил. Но потом опять вышел. И когда столкнулся с Екатериной Степановной, то стал ей от имени Адольфа грозить. Что тот ее когда-нибудь зарежет. И вот Екатерина Степановна случайно встретила Адольфа на улице. Ну, конечно, посмеялись. Над дяди-Васиной выдумкой.

Вообще-то Адольф добрый. Такой обходительный. Умеет со всеми ладить. И откуда у него такие манеры? Правда, он нигде не работает. Годами. Но милиция его никогда не трогает. А иногда даже вызывает на консультацию. Во время расследования.

Но если требуется его вердикт, Адольф шутить не любит. Должен пошлину – так плати. Например, кассир из отделения банка. Знает за что. Проштрафился – значит, выворачивай карманы. И всегда при нем симпатичная женщина.

Да. Адольф вышел в люди. Не то что дядя Вася. Ну, а дяде Васе пришлось смириться. Ничего не поделаешь. И теперь он ставит Адольфу «поллитру».

Екатерина Степановна уже приготовила тесак. Промывает кочан и, кинув его на доску, начинает кромсать. А я хватаю чайник, который во время рассказа про Адольфа уже закипел, и тащусь к себе в комнату завтракать.