Кавалер умученных Жизелей - Павел Козлов

Чтоб выплеснуть в означенный момент.

Отнюдь не рослый, очень складный, худощавый,

Не очень видный посторонний человек.

– Я сам не знаю толком, может дядя?

А тётка говорила, что отец.

В событьях невозможно разобраться. —

Наина выбрала одну из ярких книг,

Что были на столе небрежной стопкой.

– Взгляните – предпоследнее изданье, —

И гостю через стол передала.

– Хм, детектив, – и он взглянул, кто автор.

– Я Катерины Рупской не читал.

Какая-то, видать, подруга ваша? —

– Нет, я. Иначе скучно жить.

А Рупская – так это псевдоним. —

– И что же, уже много настрочили? —

– Четыре книги. Скоро будет пять.

А может – шесть, если о вас хотите. —

– Тогда я вам и вправду расскажу.

Писательнице будет интересно.

Но уговор – пока об этом не писать. —

– Я лишь тогда, даю вам слово, напишу,

Когда вы мне не просто разрешите,

А с просьбой обратитесь – написать. —

И он рассказывал такое – «уши вяли».

«Вот, Абрамович – он служил под Киржачем.

Так городишко, у Владимира под боком.

Родители его погибли рано,

Но в жизни не оставили дядья.

Сначала жил в Ухте, у дяди Лейбы,

Потом Абрам позвал его в Москву,

Где Рома школу среднюю окончил.

И вышел тут же воинский призыв.

Назваться Абрамовичем не сложно,

Родившись в те года под Киржачем.

Никто и не подумает придраться.

Представь себе – идет солдат в отгул,

А девки – уже ждут у караулки.

И крутится отгульная любовь,

А сколько из гулящих залетает?

Вот отпрыскам и ляпают порой:

«Да, что ты, ведь твой папа – Абрамович.

Лети ты в Лондон и добейся ДНК».

А тут ещё история другая.

В то время, у уже прошедших службу,

Был принят, что ли, «дембельский аккорд».

Солдаты, возвращаясь на гражданку,

Для части, что была родным их домом

В течение всех долгих двух годков,

Обязаны полезное что сделать,

Чтоб память о них долгая была.

И без «аккорда» по домам не отпускали.

И вот, Роман Аркадьич со друзьями

Должны очистить от деревьев лес,

Размером, что футбольная площадка.

Да что я – поле, целый стадион,

А может – просека для будущей дороги.

И от того, как быстро всё исполнят,

Зависело, когда их дембельнут.

Расчистят лес, и сразу по домам.

А где такие силы – напрягаться?

И вот, Роман такой придумал план.

Он поле раздербанил на делянки.

А возле части, полчаса ходьбы,

Совхоз животноводческий страдал,

Не зная, чем грядущею зимою,

Коровники удастся отопить,

И прочую домашнюю скотину.

Да и самим не светит околеть.

Когда Роман пожаловал с идеей,

Чтоб мужики делянки раскупили,

И лес с них заготовили себе —

Они не знали, как благодарить.

В три дня расчистили участок, словно плац,

Ещё деньгами кучу отвалили.

Он деньги на три части поделил:

Армейскому начальству, как и надо;

Ребятам, остававшимся служить,

И дембельской бригаде – на дорогу.

Романа Абрамовича хвалили:

«Какой, – все говорили, – светлый ум!».

– Так он уже тогда, мудрец безусый,

Всё сделал, словно чистый бизнесмен, —

Порывисто тут вставила Наина.

– А кто же что ещё про это скажет?

И Пушкин ведь в пятнадцать лет писал:

«Утешься ты, о мать градов России».

– Да вы с Натальей, жаль – она больна,

Как будто бы свалились с книжной полки.

Она про вас – Виссарион Белинский,

Вы – строчу мне из «Царского Села».

– Я эту аналогию привел,

Чтоб Абрамовича поступок обозначить.

Запоминающимся «дембельским аккордом»

Роман Аркадьич свою службу завершил.

История имела продолженье.

С другим набором действующих лиц.

Тогда ещё российские рок-группы

Искали, где участок на природе,

Чтоб летом провести там фестиваль.

Не знаю я, откуда прозвучало,

Услышан был, да и подхвачен клич:

«Давайте-ка поедем под Владимир.

Ведь там леса безумной красоты,

И кто-то земляничную поляну,

Размером, как огромный стадион,

Расчистил, что пеньки одни остались.

Так это – чтобы публике сидеть.

Мы строим пару-троечку эстрад,

И с них фанатов творчеством насытим.

И все приехали. И даже Макаревич.

Он предложил устроить дайвинг-клуб,

В том месте, где Киржач впадает в Клязьму,

Расчистить если всё и углубить.

Конечно же, приехал «Мумий Троль».

И лидер их сказал определенно,

Что в здешних заповеднейших местах

И тигр мог популяцию повысить.

Арбенина приехала с Верленом,

И в группе с ними был ещё Рембо’.

Наина уточнить хотела: «Рэ’мбо».

Рассказчик настоять сумел: «Рембо’.

Они ей составляли бэк-вокал,

Солировали в рок-балладе «Кошка».

Шевчук, и все ребята ДДТ,

На акцию протеста прикатили —

Прошла молва, что вырубают лес.

Нелепость слухов скоро прояснилась.

БИ-2 прислали саунд-трек на диске,

Они никак приехать не могли….

Наине вдруг наскучил балаган.

Откинулась на кресле с чашкой чая,

Не думая пришельца тормозить.

Меж тем – он будто лекцию читал.

Сидел спокойно, не меняя позы.

И живо разворачивал рассказ,

Без взглядов на реакцию хозяйки.

Наина вклинилась в момент одной из пауз

И тихо задала прямой вопрос:

– Так значит вы – «сын лейтенанта Шмидта»,

Сменивший имя в свете наших дней?

Роман открыто глянул на Наину.

– Ну, знаете ли, после ваших слов…, —

И тут же белозубо улыбнулся.

– Я только и могу ответить – да. —

– Но есть же у тебя какое имя?