Женщина без имени - Чарльз Мартин

Стеди позвонил в приход и предупредил, что берет несколько дней отпуска. Его поняли. Там знали, что он был священником Кейти Квин, и ее смерть не могла не ранить его. Когда он сказал, что был в «Седьмом небе» накануне и что, вероятно, он был последним человеком, который видел ее живой, ему сказали:

– Возьмите столько времени, сколько вам нужно.

* * *

«Снежную королеву» нашли в первый же вечер. Поисковые команды тщательно обыскали место происшествия. Снимки аквалангистов, державших в руках фрагменты лодки, появились на первой полосе «Майами Геральд». Один из водолазов держал в руке изуродованный и обгоревший iPhone Кейти. Эффект был мгновенным и всеобщим. О ее смерти в течение недели говорили на всех каналах всех сетей и в каждой передаче. Во второй вечер я отправился в Чоколоски, надвинул бейсболку пониже на глаза и выпил пива в баре исторического клуба «Род энд Ган».

В баре было полно прессы и горюющих фанатов. По телевизору все голливудские звезды из первого списка, сменяя друг друга, говорили о трагедии. Об их подруге Кейти. В одном из репортажей сообщили, что поврежденный пламенем iPhone Кейти был продан за шестизначную сумму на eBay.

Я допил пиво, сел в лодку и вернулся в свое убежище под деревьями. В заливе уже появилось место поклонения. Кто-то водрузил гигантский крест из белых пластиковых труб рядом с корпусом ее лодки. Корпус накрыли сеткой, к которой другие привязывали или приклеивали скотчем записки. Некоторые бросали кирпичи, привязывая к ним целлофановые пакеты со слезливыми письмами. Другие оставляли записки в бутылках, и течение уносило их туда, куда ему захочется. Нескончаемая процессия лодок, которых я никогда не видел, тянулась от Чоколоски до «могилы». Некоторые приплывали даже из Майами. В течение следующих дней появились еще кресты. Деревянные, металлические, но большинство из ПВХ или пластиковых труб, потому что такие кресты простоят дольше и выдержат штормы. Через четыре ночи после «смерти» Кейти более семидесяти пяти лодок бросили якорь возле того, что получило название «водного мемориала». Торжественная обстановка. Люди говорили, понизив голос. Воздух наполнили запахи сигарет, застарелого пива, рома и кокосового масла. На этот момент из воды рядами поднималось уже порядка сорока крестов. Телевизионные сети наняли несколько барж, бросили якорь возле освещенного свечами корпуса лодки и круглосуточно вели репортажи в прямом эфире, пока церемония продолжалась и число лодок росло, как будто Кейти Квин могла в любой момент подняться из воды.

Но Кейти Квин не была Фениксом.

Какой-то парень на яхте длиной сто десять футов поставил на палубе два плоских телевизора – с диагональю дюймов семьдесят, – подключил к ним колонки такого же размера и непрерывно проигрывал фильмы с ее участием. Поминки длились всю ночь. Я проплыл по периметру, за пределами освещенной зоны, удивленный количеством лодок и людей и их преданностью той, кого они не знали по-настоящему и с кем никогда не встречались. Я выключил сигнальные огни и вернулся под покровом темноты. Я знал, что совсем скоро у нас появится кто-нибудь с камерой и микрофоном и начнет задавать вопросы. «Вы видели взрыв?»

* * *

В тот вечер мы со Стеди провели «Прочитанный роман» и «Джоди» между островами туда, где только дух Оцеолы смог бы нас найти. И это было правильно, потому что вода буквально кишела лодками. Кейти Квин была зрелищем в жизни, и ее фанаты старались сделать так, чтобы и ее смерть стала таковым. На шестое утро Кейти проснулась на лодке далеко за деревьями. Было уже светло. Мы со Стеди потягивали кофе и лодырничали. Кейти вошла, шаркая ногами. Ее глаза превратились в щелочки. Она села к столу, натянула рукава свитера до кончиков пальцев и спрятала руки под подбородком. Круги под ее глазами все еще не исчезли, но все-таки стали не такими темными и, возможно, менее глубокими.

Стеди налил Кейти кофе, и мы все сидели в молчании. Через несколько минут она кивком указала на пейзаж вокруг лодки:

– Вид изменился.

Стеди кивнул.

– Тебя ищет много людей.

Она сделала глоток кофе.

– Какой сегодня день?

Стеди негромко ответил:

– Суббота.

Кейти отпила еще кофе, считая дни.

– Которая?

Священник улыбнулся.

– Ты проспала лучшую часть недели. – Обеими руками он взял ее ладонь. – Кейти, мне нужно вернуться на несколько дней. – Стеди посмотрел на меня. – Оставляю тебя здесь с Санди. – Он снова улыбнулся. – Если будешь хорошо себя вести, возможно, тебе удастся убедить его показать свой домик в Эверглейдсе.

Я произнес единственную испанскую фразу, которую знал:

– Mi casa es su casa[11].

Стеди улыбнулся.

– Меня не будет несколько дней. Пока ты будешь рядом с Санди, тебя никто здесь не найдет. Если тебе что-нибудь понадобится, нужно только попросить.

Кейти кивнула.

– Стеди?

– Да?

Ее пальцы бездумно крутили кружку.

– Как вы сможете сказать обо мне «прах к праху»? То есть… вы же отправляетесь на мои похороны, верно?

Он кивнул, посмотрел вдаль на воду.

– Это этическая и моральная дилемма, но… – Он посмотрел на меня. – Подобная дилемма мне знакома.

Кейти покачала головой.

– Я не могу просить вас сделать это.

Стеди засмеялся:

– Слишком поздно.

– Но… – Ее голос дрогнул. – Как вы можете делать это, когда знаете, что лжете?

Стеди откинулся на спинку, скрестил ноги.

– Однажды мне довелось услышать исповедь немца, который при Гитлере два года прятал евреев в подвале своего дома. Он сказал, что СС регулярно обыскивало его дом. Он каждый раз отрицал, что кого-то прячет. И семья в подвале выжила. Дети их детей носят его имя. – Стеди посмотрел на меня. – Думаю, Господь посмотрит на мою ложь так же, как он посмотрел на эту.

– Как это? – спросила Кейти.

Священник рукавом смахнул пот со лба:

– С улыбкой на челе.

Когда Стеди начинал рассказывать истории, все реагировали по максимуму. С минуту мы сидели молча. Я спросил:

– Почему тот немец признался в этом вам?

– Он не признавался в этом.

– В чем же он признался?

– В конце войны он выстрелил в лицо офицеру СС и хотел знать, считаю ли я это убийством.

– И что вы ему сказали?

Стеди встал. Цвет его лица изменился. На шее висел крест.

– Я сказал ему, что нет.