Женщина без имени - Чарльз Мартин

Мы заперли на ключ «Прочитанный роман», оставили лодку на якоре среди густых мангровых зарослей, и я завел двигатель на «Джоди». Кейти спустилась в нее, держа пластиковый пакет со своими вещами. Она покачала головой.

– Много времени прошло с тех пор, когда все, что я имела, могло поместиться в одном пакете. – Она поставила его. – Однажды я заплатила пять тысяч долларов за чемодан для моей обуви, но не уверена, что он был таким же нужным, как этот пакет.

Когда я направил лодку прочь от залива, Кейти положила руку на мой локоть. Впервые она прикоснулась ко мне без гнева.

– Ты не возражаешь, если мы проплывем мимо… моего мемориала?

Я бы не сказал, что мне становилось с Кейти Квин все комфортнее. Или ей со мной. Мы двигались вокруг друг друга, скорее, как масло и вода, – общая граница по необходимости, но никакого смешивания.

– Нет конечно.

Пока я вез Кейти к ее водной могиле, я вдруг подумал, что собаки часто возвращаются к своей блевотине, но этой мыслью я с ней не поделился. На удалении от места взрыва мы описывали круги вокруг все увеличивающегося цирка. Маленькая чартерная лодка с капитаном и одним пассажиром держалась неподалеку от мемориала. Туры к месту смерти. Кто-то уже зарабатывал на этом деньги. Кейти пристально смотрела на одинокую фигуру на корме чартерной лодки. Она прищурилась, потом качнула головой:

– Это Сильвия, моя экономка.

Женщина на корме встала на колени, помолилась, бросила что-то в воду, потом встала и жестом показала капитану, что можно возвращаться в порт. Кейти покачала головой. Ее нижняя губа чуть дрожала.

– Никто никогда больше не будет работать на меня.

Несмотря на ее попытки справиться с ними, эмоции Кейти бурлили на поверхности, и ее стоическая способность контролировать их исчезала. В броне появились трещины. Слова вертелись на кончике ее языка.

Я изучил лодки – их было не слишком много. Мне это показалось странным. Никакой пышности. Все эти фанаты – «шоу» траура, – но всего лишь два разбитых сердца, Сильвии и Кейти. Практически все остальные казались опечаленными потерей героини экрана, которую они не знали и с которой никогда не встречались, но которая давала им то, чего они хотели. И этого после трагического конца Кейти они не могли больше получать.

Кейти заметила выражение моего лица.

– Тебя что-то беспокоит?

Я махнул рукой в сторону лодок:

– Это, скорее, имеет отношение к их потере, а не к вашей.

Она кивнула, потом со сдержанным сарказмом прошептала:

– Ты когда-нибудь читал определение слова «идол»?

Я покачал головой.

Она снова стала смотреть на цирк.

– А я читала.

Мы описали большой круг на расстоянии от других лодок и исчезли в мангровых зарослях. Кейти казалась холодной, но это было не так. Я постепенно понимал, что минутные выражения на ее лице часто говорили то, чего не произносили губы. Именно сейчас ее лицо спрашивало, куда мы направляемся. Я думаю, что эта черта появилась из-за необходимости всегда контролировать себя. Я развернул карту:

– Вот сюда. Я называю это «Гамак». Это небольшой домик… в каком-то смысле.

– Ты хочешь сказать, что это действительно дом со стенами и полом?

Я пожал плечами:

– Все зависит от того, что вы называете «домом».

Одна бровь немного поднялась, Кейти слегка склонила голову к плечу.

– Несколько лет назад я рыбачил при полной луне. Караулил рыбу. Услышал, что над головой пролетает самолет, у которого барахлит мотор. Увидел, как он пошел вниз. Сзади – хвост пламени. На другое утро я нашел его в нескольких милях на острове в глубине Эверглейдса. Оба крыла были сломаны. Нос вонзился в землю. Пилота не было. Лишь большое количество белого порошка в прозрачных пластиковых пакетах. Мне не было никакого дела ни до самолета, ни до наркотиков, но остров – это другой разговор. Площадью всего две-три мили, он был всего лишь огромным куском известняка, поднявшимся над водорослями. Окруженный деревьями, спрятанный и по бокам, и с воздуха. Я нашел несколько старых индейских могильных курганов, осколки глиняной посуды, несколько сломанных стрел. Обнаружил я и чистый источник, бивший в небольшом прудике, и высокое место. И я начал собирать дерево и другие предметы, приплывавшие к «Прочитанному роману», или покупал их в городе. С годами это место стало моим зимним убежищем.