Женщина без имени - Чарльз Мартин

Просто приятно.

Мы делились историями о наших детях, женах, собаках, приключениях и фотографиями всего перечисленного выше. Большинство его писем были подписаны словом Док. Даже теперь, когда я читаю это Док, я не помню горького вкуса его снадобья. Я помню моего друга Джона.

Джон Дайсон умер в мае 2012 года. Рак. Я плакал тогда. Я плачу сейчас. В последние дни его жизни, когда он умирал в хосписе, его дочь сказала мне, что она распечатала историю, которую я написал, и Джон прочел ее, хотя и был под морфием. Мне нравилось думать об этом. Жаль, что я не был рядом, чтобы обнять его, сказать все это.

Идет тринадцатый год моей писательской карьеры, и вы держите в руках мою девятую книгу. Если и есть в моем мастерстве чья-то заслуга, то это заслуга Джона Дайсона. Вполне вероятно, что он был самым лучшим писателем, которых я когда-либо знал. Джон однажды сказал, что мои книги «наложили на него отпечаток». И даже большой. Возможно, это так, но, если вы заглянете в меня, в то место, до которого дотрагиваются люди, вы увидите там его отпечатки. Святой Бернард был прав. Мы все только карлики, стоящие на плечах гигантов. И моего гиганта мне очень не хватает.

В одном из его последних электронных писем ко мне он написал эти слова. Они были к месту тогда. Они к месту и сейчас. Мы говорили о процессе писательства. Мы говорили о жизни.

Белые страницы – это неплохо. Они всего лишь часть процесса. Что это за морское путешествие без долгих утомительных дней, потраченных на то, чтобы пересечь белые пятна на карте? Только так вы перебираетесь на другую сторону.