Искушение временем. Книга 1. Не ангел - Пенни Винченци

Чего Селия не выносила, так это оставаться наедине с Оливером. Чувство вины и грусть так и буравили ей душу, до тех пор пока она не выходила из комнаты. Она понимала, что безобразно ведет себя в последнее время: злоупотребляет спиртным, мало ест, постоянно курит — она пристрастилась к этому недавно, и у нее появилась целая коллекция изысканных длинных, по новой моде, мундштуков, — пренебрегает детьми — она уже забыла, когда в последний раз писала Джайлзу, — и находит странное утешение в приобретении нарядов, на которые тратит кучу денег.

Селия всегда была неравнодушна к одежде, но в этом сезоне в мо ду вошли бесподобные мягкие, свободные вязаные жакеты и джемперы от Шанель, такие простые и неописуемо шикарные, и еще вечерние платья пленительного тонкого силуэта, облегающие свободное от корсета тело, с чудной стрельчатой линией подола в виде спадающих, никнущих шелковых складок. Кроме того, женщины носили длинные нити жемчуга и всевозможные бандо[34]— чаще из шелка и бархата: их низко надвигали на лоб, на модную короткую стрижку. А туфли! В крапинку, в полоску, с блестящим рантом, из шелка, атласа и кожи пастельных тонов. У Селии глаза разбегались, ей хотелось купить все, и у нее их скопилось пар двенадцать, едва ношенных.

— Ты что-то сильно похудела, — строго сказал Себастьян. — Аппетит плохой?

— Да, — подтвердила она. — Я не могу есть. Себастьян, не читай мне нотаций, тебе уже пора уходить. Завтра мы с нашими гостями из Америки на четыре дня едем к моей маме. Фелисити тебе понравилась бы, она очаровательная. У меня полно дел перед отъездом.

— Я не собираюсь уходить, — возразил он, — до тех пор, пока ты не прочтешь хоть одну главу из «Меридиана-2» — так после долгих размышлений я решил назвать продолжение книги. Поэтому не пытайся от меня избавиться. Я буду тихо сидеть здесь и смотреть, как ты работаешь, пока у тебя не найдется для меня минутки.

— Ох… Ну ладно. Лучше это сделать прямо сейчас. Иначе я не сумею сосредоточиться. Ради бога, сядь и посиди спокойно.

Себастьян сел на один из ее кожаных диванов, а Селия занялась чтением. Пробежав несколько страниц, она взглянула на него и улыбнулась.

— Мне очень нравится, — сказала она. — Это так же чудесно. Как ты это делаешь, Себастьян?

— О, просто я гениален от природы, — пожав плечами, заявил он, — а ты вдруг переменилась. Что такое?

— А вот что, — ответила она, указывая на рукопись, — я вдруг поняла — только сейчас, — за что конкретно я тебя люблю.

Утром в четверг Джаспер Лотиан, профессор, ректор колледжа Святого Николая в Кембридже, читая «Спектейтор», наткнулся на литературной странице на заметку, которая вызвала у него острое беспокойство. Он прочитал другие заметки, потом отложил газету, ожидая, что это чувство пройдет, но оно не прошло даже к концу дня, превратившись в настоящую тревогу. Его жена Ванесса, заметив, как он рассеян за ужином, сразу догадалась: с ним что-то случилось. Джаспер Лотиан заверил ее, что все в порядке, но Ванесса слишком хорошо знала своего мужа, чтобы в это поверить. Наконец, уступив ее настойчивым просьбам, он нехотя показал ей заметку в «Спектейтор». Ванесса дважды молча прочла ее, после чего посмотрела на мужа жестким и решительным взглядом.

— Мне кажется, тебе следует поговорить с адвокатом.

В Эшингем они приехали на следующий день в двух битком набитых машинах. В первой — огромном «роллсе», который вел Оливер, — сидели Фелисити, Селия, Роберт, Кайл, а также Джайлз, за которым они заехали в Итон. Во второй, которую Оли вер называл устаревшей, — большом «моррисе» — Дэниелз вез Барти, близнецов, Мод, няню и горничную Селии.

— Какая здесь красота! — воскликнула Фелисити, выскакивая из машины и озираясь вокруг: Эшингем, с его просторными полями, согретыми дыханием ранней весны, в закатных лучах солнца был особенно привлекателен. — Просто чудо! Я так и представляла Эшингем, но никак не надеялась, что увижу его своими глазами.

— Вы очень любезны, — заметила леди Бекенхем. — Поскольку вы прибыли из Америки, вам, я думаю, непривычно видеть приличные дома.

Замечание было не слишком вежливым, но, к счастью, Селия заранее предупредила Фелисити насчет мамы.

Однако постепенно леди Бекенхем прониклась к Фелисити нежным чувством. Она выяснила, что та охотилась в Виргинии, а дед ее был генералом, — ни того ни другого она не ожидала, и за аперитивом перед обедом мать громко сказала Селии, что для американки Фелисити недурно воспитана. Окончательная положительная оценка — приглашение поглядеть на чистокровных скакунов Эшингема — была поставлена, когда леди Бекенхем узнала, что мать Фелисити коллекционировала стаффордширский фарфор и выписала из Англии деревянные панели в георгианском стиле для отделки столовой в фамильном доме.

— По правде сказать, я не ждала особого удовольствия от вашего визита, — заявила леди Бекенхем, проводя Фелисити после ужина в библиотеку, — но теперь вижу, что будет довольно весело.

— Вот и хорошо, — обрадовалась Фелисити, — я тоже так думаю.

Огромным волевым усилием она запретила себе восхищаться картинами и мебелью: «Все это в английских поместьях в ужасном состоянии», — предупредила ее Селия, — но решила, что попроситься посмотреть конюшни можно, даже нужно. И попала в точку.

— Конечно! — обрадовалась леди Бекенхем. — Я с удовольствием отведу вас. Если хотите, можем утром покататься верхом.

Фелисити ответила, что охотно покаталась бы, но у нее нет одежды для верховой езды, и поинтересовалась, не будет ли леди Бекенхем сильно занята приготовлениями к приему гостей.

— Ничуть. С какой стати?

— Но ведь прибудут еще человек десять, так что…

— Ничего особенного. Я наняла хорошую прислугу, комнаты готовы, повариха отменная: ей только скажи, сколько будет народу, и она все сделает. Пир на весь мир я затевать не собираюсь, Бекенхем и дворецкий подберут вина. Самая большая головная боль — это разнообразить вечера, так чтобы люди не скучали. Ужин вам понравился?

— Он был вкуснейший, — заверила ее Фелисити, — особенно фазаны.

— Ну, при нашем количестве птицы это очень просто. Повариха у меня просто клад, хоть и молодая. Она умеет подготовить чудесные пикники на охоте, всегда уложит еду в ящики с соломой, ну, как положено. Так, теперь что касается одежды для верховой езды. Я гораздо мельче вас, так что мои бриджи будут вам малы и обувь тоже, но здесь осталось кое-что из вещей Селии. Возможно, ей тоже захочется прокатиться с нами.

В тот вечер после ужина вся публика направилась в гостиную поиграть в игры. Не в шарады, которых так боялся Кайл, а в карты. Кроме того, гости могли развлечься, составляя картинки.

Кайлу все это показалось довольно странным — сидеть в неимоверно роскошной гостиной, куда все собрались в вечерних туалетах, и играть в детские игры, но при этом он почувствовал себя гораздо веселее, чем в течение всех последних недель. Накануне он получил такое удовольствие от посещения «Литтонс», что до сих пор не мог переварить впечатления. Они с Селией вошли в длинный коридор с неопрятными, пыльными, давно не знавшими ремонта кабинетами издательства, которые так не сочетались с внешним великолепием здания. Все стены от пола до потолка были сплошь заставлены рядами книг, столы тоже завалены книгами, гигантский подвал заполнен тележками с книгами, чердак, где хранился архив, забит книгами. И Кайл вдруг почувствовал, что он здесь дома. Его поразили объемы производства, притом что в издательстве работали человек тридцать — так сказал Оливер, когда водил Кайла на экскурсию по «Литтонс».