Алый камень - Э. Энн Джуэл

Меня зовут Скарлет Стоун, и я не боюсь смерти. Моя мама ждет меня с распростертыми объятиями.

***

Этот голос. Он утешает меня. В моих снах он окутывает меня, как теплый кокон. Охраняет меня. Спасает меня. Любит меня.

— Тебе нужно есть и пить.

Я моргаю, открывая глаза. Темно, кроме маленькой лампы на полу в углу комнаты, светящейся желтым светом. Сейчас ночь или раннее утро. Я не знаю. Я и мой стул волшебным образом снова обрели вертикальное положение. Мои плечи горят, но руки и ноги покалывает от онемения.

Этот голос. Тот самый, из моих снов. Но он больше не теплый. Он тусклый и безжизненный, как глаза, смотрящие на меня. Он больше не охраняет меня. Не спасает меня. Любит меня.

Почему это не может быть кошмаром?

Почему я не могу проснуться?

— Ешь. — Тео держит спагетти, намотанные на вилку, перед моим лицом.

Я поворачиваю голову в сторону.

— Ты будешь есть.

Он так сильно ошибается.

— Пей. — Он подносит соломинку к моим губам.

Я прикусываю их.

— Такая чертовски упрямая, — бормочет он, вставая.

Я хрюкаю, когда он берется за мой подбородок, откидывая мою голову назад настолько, чтобы раздвинуть мои губы. Какой-то сладкий сок стекает в мой рот и вниз по сторонам лица, когда я отвергаю его попытки. Как только он отпускает мой подбородок, я выплевываю сок ему в лицо.

Выражение лица Тео становится еще более жестким, когда он поднимает рубашку, чтобы вытереть лицо.

— Я не буду есть. Я не буду пить. Я не буду жить для тебя.

Я ненавижу его. Он заставил меня полюбить его. Он заставил меня хотеть жить. А потом он все это забрал.

Мышцы на его руках двигаются, когда он сжимает кулаки снова и снова.

— Ударь меня. Избей меня. Режь меня. Разорви мой гребаный мир на части, если тебе это нужно. Тебе нужны пушки? Они в моей машине. Иди, возьми их. Заряди обоймы. Засунь ствол мне в горло и нажми на курок. Но я не позволю тебе перевязать мои раны, дать мне еду или заставить меня выпить что-нибудь. Я. Не. Позволю. Не. Буду. Жить. Ради. Тебя.

Он бросает стакан с водой в раковину, и он разбивается. Я не вздрагиваю. Я буду его песней. Я буду песней, которую люди напевают, когда готовы закончить свою жизнь. Тео может впечатывать свой кулак в стену, пока у него не отвалится рука. Он может разбить все стаканы в серванте. Он может уничтожить сам себя на моих глазах, но я не буду жить ради него.

Мои глаза закрываются, и через несколько минут я слышу душ. Я исчезаю в мире, где все это — ужасная иллюзия. Когда я снова просыпаюсь, стекло уже убрано, а дверь в комнату Тео закрыта. Светильник в углу все еще мерцает желтым светом, но позади меня солнце проникает сквозь жалюзи, давая больше света всему — кроме моей жизни.

Передвигаться по этому миру иногда просто изнурительно. Я все жду, когда мой разум задастся вопросом, найдет ли меня Оскар, спасет ли он меня, но он не придет, потому что я не хочу быть спасенной. Борюсь с раком. Борюсь со своими чувствами к Тео. Этого слишком много. Я так устала. Я хочу, чтобы все закончилось.

Скрип в петлях двери спальни возвещает о приближении моего похитителя. Где мой страх? Он уже умер.

Дверь в ванную закрывается. Унитаз спускает воду. Дверь открывается.

Мой взгляд остается приклеенным к полу.

— Тебе нужен перерыв на туалет.

Мне кажется, что смотреть на него — слишком большое усилие, но я все равно поднимаю глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Мне нужно было несколько часов назад. Поэтому я обмочилась.

Мой взгляд снова врезается в пол.