Невинность и страсть - Лиза Рене Джонс

Выходим из погреба и едва не сталкиваемся с пожилой парой. На вид обоим за шестьдесят. На ней простое облегающее платье синего цвета, а он одет в свободные черные брюки и белую рубашку.

— Крис! До чего же приятно тебя видеть! — восклицает дама. — Давненько не встречалась со своим крестным сыном. — Она обнимает Криса, как мать обнимает ребенка после долгой разлуки. Сразу видно, что этих двоих связывает глубокое чувство.

Муж терпеливо дожидается своей очереди, тоже обнимает и горячо пожимает руку.

— Редко появляешься, парень!

Крис хлопает его по спине.

— Знаю. Постараюсь исправиться. — Подталкивает меня вперед. — Майк и Кэти Викерман, хочу представить вам Сару Макмиллан.

— Рада познакомиться, Сара, — приветливо улыбается Кэти и подает руку. Она очень симпатичная, с блестящими седыми волосами и живыми голубыми глазами.

— Спасибо. — Пожимаю теплую ладонь и сразу проникаюсь симпатией. — Здесь так интересно!

— Добро пожаловать, Сара, — радушно приветствует Майк. — Наконец-то Крис привез к нам девушку!

Краснея, отвечаю на рукопожатие Майка, но он дружески привлекает меня к себе и крепко обнимает, а потом отклоняется и внимательно смотрит в лицо.

— Ну-ка, дай взглянуть. Нет-нет, на невинную девственницу ты совсем не похожа.

Краснею еще гуще и не могу удержаться от смеха.

— Думаю, меня спасло прекрасное «Каберне», которым угостил водитель лимузина.

— Нарушило девственную плеву, да?

Мы с Крисом смеемся, и он шепчет на ухо:

— По-моему, это сделал я.

— Майк! — с шутливой укоризной восклицает Кэти. — Девочка совсем тебя не знает и может не понять твоего юмора. — Она жестом приглашает нас продолжить путь. — Я заранее приготовила для нашей компании отдельный дегустационный кабинет, но Майку мы воли не дадим.

Идем следом за хозяевами шато.

— Ты им понравилась, — шепчет Крис.

— Крестный сын?

— Они дружили с моими родителями, а своих детей у них нет.

С трепетом понимаю, что Крис не просто привез меня туда, куда никогда не привозил других женщин. Он впустил в свое прошлое, позволил разделить самое дорогое.

Входим в комнату. Осматриваюсь и вижу, что центральную ее часть занимает огромный, длиной в несколько футов, деревянный стол с дюжиной стульев вокруг. На одном его конце стоят подносы с фруктами и сырами.

Мы с Крисом садимся рядышком, а Кэти и Майк устраиваются напротив. Кэти с интересом меня разглядывает, а я спешу плотнее запахнуть шаль, чтобы нескромным видом не разрушить чудом сложившийся невинный образ.

— Крис рассказал, что ты недавно поступила на работу в галерею, — начинает разговор Кэти.

— Да, в галерею «Аллюр», в центре города, где у Криса выставлена на продажу коллекция. Там мы и познакомились.

— Хорошо знаю этот зал, — кивает Кэти. — А до этого ты работала учительницей в школе?

Удивительно, как много Крис успел обо мне поведать!

— Да. Точнее, и сейчас еще там работаю, хотя окончила колледж с дипломом по искусствоведению. Живопись — моя вечная любовь. Посмотрим, что покажет летний опыт. Босс говорит, что подаю некие надежды, но, кажется, всерьез считает, что для того, чтобы уверенно ориентироваться в мире искусства, необходимо разбираться в вине.

Майк стучит пальцами по столу.

— И он прав. Разбираться в вине должны все.

— Крис так не считает, — осмеливаюсь возразить я.

Кэти переводит взгляд на крестника.

— В таком случае почему в местной галерее подают вино?

— Потому что это долина Напа.

Майк знаком подзывает официанта.

— Отличный повод начать дегустацию. Все сразу раскрепостятся. — Он лукаво мне подмигивает. — Только так и можно узнать человека по-настоящему.

Крис хитро улыбается:

— Хорошо, что меня раскрепостить не так-то просто. — Игриво толкает меня локтем. — Не то что тебя. Признайся: за бокалом «Каберне» сразу выложишь все свои секреты?

— Требуй вино удачного года, девочка, — заговорщицки шепчет Кэти. — Пусть парень платит за твои признания!

Смотрю на Криса, и он самодовольно ухмыляется:

— Только назовите год, и я с радостью заплачу.

— Кажется, исповедь нужна вовсе не мне, — напоминаю я. — Может быть, имеет смысл заказать тебе ящик пива?

— В шато об этом даже не мечтайте, — решительно отвергает предложение Кэти.

Крис склоняется ниже.

— Боюсь только, ящика пива окажется недостаточно.

Да, соглашаюсь мысленно, так и есть. Я открылась ему, а он ничего о себе не рассказал. И все-таки я здесь, среди тех, кого он считает своей семьей. И вновь это обстоятельство кажется важным. Вот только нельзя задумываться о том, каким образом сексуальное приключение переросло в важное обстоятельство и куда приведет эта тропинка.

Время останавливается. Пробую одно вино за другим, закусываю сыром, с интересом слушаю рассказ Майка и Кэти о том, как они начинали свое дело. С легким изумлением узнаю, что родители Криса вместе с ними участвовали в «Парижской дегустации» 1976 года. Именно после этого конкурса мир узнал и о вине Викермана, и о долине Напа.

— Они поехали с нами, чтобы поддержать, — объясняет Кэти. — Дэниел, мама Криса, была самым настоящим ангелом-хранителем. Рядом с ней улыбались буквально все. Даже враждебно настроенные французы, которые не хотели допускать к соревнованию американских конкурентов, таяли перед ее обаянием.

Нелегко представить, как отреагирует Крис на воспоминания о матери, но очень хочется услышать его ответ. К сожалению, вскоре официант приносит новые образцы, и разговор естественным образом меняет направление. Окошко в семейную жизнь Криса захлопывается на неопределенное время.

Кэти и Майк рассказывают бесконечные истории о том, как влияют на вкус того или иного сорта почва, климат и технология обработки винограда, а сложные для восприятия профессиональные подробности разбавляют забавными анекдотами о богатых и знаменитых гостях, которые приезжают в шато, чтобы ни в чем себе не отказывать.

— Но звездой номер один для нас неизменно остается Крис, — заключает Кэти.

Крис фыркает и смущенно прикрывается бокалом.

— Я всего лишь…

— Знаменитый художник, — заканчиваю фразу и целую его в щеку.

В ответ он гладит меня по волосам и целует в лоб.

— Я… — начинает он, упрямо глядя мне в глаза, и с нажимом договаривает: — Я — это просто я.

Чувствую эффект обильных возлияний и мило улыбаюсь:

— Хмм… да. Просто ты.