Невинность и страсть - Лиза Рене Джонс

Вдохновившись новым знанием, задаю множество разнообразных вопросов и на каждый получаю подробный, толковый ответ.

— Откуда ты столько знаешь о вине?

В воздухе мгновенно возникает легкое напряжение.

— Мой отец был крупнейшим знатоком вин. Как ты заметила, вопреки моему неодобрению искусство и вино часто идут рука об руку.

Отец. Всякий раз, когда приходится о нем говорить, Крис заметно напрягается. Скорее всего именно из-за него он предпочитает вину пиво.

— Ваша машина подана, мистер Мерит, — объявляет незаметно возникший возле стола официант.

— Сейчас идем, — отвечает Крис. — Счет оплачу вместе с номером.

Искренне удивляюсь:

— Ты не сядешь за руль?

— Предпочитаю наслаждаться вином и знать, что обратно меня отвезет трезвый водитель. — Он встает, подходит ко мне и помогает подняться. Сильная ладонь прижимает меня к твердому мускулистому телу, а над ухом слышится шепот: — И наслаждаться тобой.

Выходим на улицу, и сразу становится ясно, что путешествие продолжительностью в два часа способно наглядно продемонстрировать смену климата. В Сан-Франциско с океана дует холодный августовский ветер, а здесь, в долине Напа, в местечке под названием Калистога, царит тихое, безмятежное лето.

У подъезда ожидает лимузин, и вот это обстоятельство нисколько не удивляет. Приходилось слышать, что туры по виноградникам на лимузине — практика достаточно распространенная. Но сюрприз все-таки является в виде аккуратно сложенной кремовой шали, которую учтиво подает швейцар.

— На случай вечерней прохлады, мэм. Скорее всего на обратном пути в город вам понадобится и пальто — к этому времени заметно холодает. Мы позаботимся: пальто будет ждать вас в номере.

— Спасибо. — Несмотря на двадцать семь градусов по Цельсию, шаль вселяет уверенность и спокойствие. В винных подвалах скорее всего будет холодно, и моя прикрытая тонким шелком грудь станет объектом всеобщего любопытства.

Крис смотрит с хитрой улыбкой, а я гордо вскидываю голову и накидываю шаль на плечи: что ни говори, а в машине могут оказаться посторонние.

— Готова? — интересуется он и наблюдает, как я завязываю шаль узлом на груди.

— Готова.

Швейцар открывает дверь. Продвигаюсь по кожаному дивану к дальнему окну и с легким недоумением обнаруживаю, что других пассажиров в салоне нет. Крис садится рядом; дверь закрывается.

— А кто-нибудь еще поедет?

— Только мы и никого, кроме нас, — отвечает Крис. Как можно было подумать, что он допустит иной вариант? При его-то деньгах и склонности к уединению!

Стекло между нами и водителем медленно опускается, но я сижу за ним и не вижу, как он выглядит, пока не оборачиваюсь и не смотрю назад. Но в этот момент Крис запускает руку под платье и кладет ладонь на бедро, так что внимание мое ослабевает.

— Я — Эрик, мистер Мерит, — объявляет водитель. — Сегодня буду вашим гидом. Отправимся на виноградники, сэр?

— Да, — отвечает Крис. — Горю желанием показать мисс Макмиллан, каким образом шато Селлар производит вина, способные соперничать с лучшими французскими образцами. — Он смотрит на меня горящими глазами, хотя голос звучит вполне обыденно. — Именно благодаря этому винограднику долина Напа получила свою нынешнюю славу. На Парижском конкурсе 1976 года, где дегустация проводится анонимно, судьи назвали лучшим одно из вин шато Селлар — и это при том, что каждый из них имеет свое производство и заинтересован в собственном успехе!

Перед нами оказывается поднос, но я способна думать только о руке Криса под юбкой. Появляется бутылка вина и два бокала, а Эрик быстро поясняет:

— Это шато Селлар «Каберне совиньон» 2002 года, одно из наших лучших вин — подарок от владельцев вам, мистер Мерит, и мисс Макмиллан в знак благодарности за многолетнюю поддержку.

Не убирая руки с моего бедра, Крис наклоняется и наполняет бокалы.

— Непременно выражу хозяевам шато свою глубокую благодарность.

Он поднимает бокал, пробует вино и подносит к моим губам.

— Выпей.

Рука его при этом нежно раздвигает ноги, и вино как-то не очень кстати.

Включается мотор. Лимузин мягко трогается с места. Сердце гулко стучит в ушах.

— Крис, — шепчу умоляюще и сама не понимаю, о чем прошу: то ли о новых ласках, то ли о свободе. Наверное, и о том, и о другом одновременно.

— Выпей, Сара, — настойчиво повторяет Крис. Урок подчинения и послушания продолжается. Водитель близко, очень близко, а он определенно намерен зайти дальше, чем мне хотелось бы. Выталкивает меня из зоны психологического комфорта, проверяет. Испытывает. Да, он постоянно испытывает, а я даже не знаю, сколько баллов набрала и к какому результату должна стремиться.

Пью с той стороны бокала, которой только что касались губы Криса, и ощущаю мягкий сливовый вкус. Его пальцы уже проникли между ног; глотаю с трудом.

— Ну и как? — спрашивает он.

— Хорошо, — отвечаю шепотом.

— Всего-то? — обижается он, не переставая гладить чувствительную плоть. — Попробуй еще глоток.

Ощущение опасности нарастает с каждой минутой; водитель того и гляди разоблачит наши запретные игры. Ни разу в жизни не позволяла себе лишнего при свидетелях, а то, что происходит сейчас, кажется постыдным распутством. Но еще больше шокирует реакция собственного тела.

Пью красную, как кровь, жидкость, а тем временем пальцы Криса уже проскальзывают внутрь. Смотрю вперед, но водителя не вижу, а он не видит меня. Хотя кажется, что наблюдает.

Крис подносит бокал к губам и снова протягивает мне.

— Еще, — приказывает тихо и безжалостно.

Ясно одно: он не выпустит меня из машины, не сделав всего, что собирается сделать. В этом сомневаться не приходится. А я не хочу останавливаться. Не хочу быть девушкой, неспособной жить здесь и сейчас. Я сказала, что он дарит ощущение жизни, и не покривила душой. Беру бокал и осушаю не отрываясь.

Крис хрипло смеется.

— Мужество проявляется в питии?

— Да, — соглашаюсь я.

— Как вино? Приятное? — интересуется Эрик.

Крис ставит бокал на поднос и продолжает безжалостно дразнить:

— Вино приятное, мисс Макмиллан?

Смотрю на него сквозь пелену надвигающегося оргазма и с трудом произношу:

— Вино… исключительное.

— Прекрасно, — жизнерадостно одобряет Эрик. — Мы как раз приближаемся к виноградникам.

Он начинает рассказывать об истории виноделия в этих краях, но я с трудом улавливаю смысл и колоссальным усилием воли сдерживаю стоны: внутри меня работают уже два пальца. Щемящая томительная боль расширяется и расцветает. Еще пара секунд, и оргазм настигнет прямо в лимузине, на глазах у водителя. Нет, это невозможно!