Невинность и страсть - Лиза Рене Джонс

Смотрю на красочный проспект художественной галереи; затаив дыхание, читаю список представленных художников и вижу имя Криса Мерита. Итак, я только что ошиблась с выводом и даже не смогла скрыть предосудительных переживаний.

— К твоему сведению, Сара, до сегодняшнего дня женщин я сюда не привозил.

Недоверчиво смотрю ему в глаза.

— Ни разу?

— Ни разу.

— В таком случае почему я здесь?

— Тебя надо спросить. Почему ты поехала?

— Потому что ты позвал.

— Уверен, что в твоей жизни было немало мужчин, готовых увезти тебя на край света, но ты их отвергла.

И это правда. После колледжа у меня было немного интимных встреч, а те, что случались, заканчивались катастрофой.

— А я уверена, что множество женщин жаждали получить от тебя еще больше.

Крис внимательно смотрит.

— Но почему пять лет, Сара?

Столь нескромный вопрос вызывает острое чувство неловкости.

— Кажется, кто-то выступал против откровенных бесед?

— С тобой многое происходит иначе.

— Почему?

— Потому что ты — это ты.

— Не понимаю, что это значит.

— И я тоже не понимаю, но надеюсь выяснить.

Грудь странно сжимается. Не хочу испытывать какие-либо чувства, но Крис все равно побуждает меня к этому.

— Когда выяснишь, расскажешь?

Крис улыбается. От великолепной открытой улыбки растрепанные нервы сразу успокаиваются и укладываются ровными рядами.

— Обещаю, что узнаешь первой. — Улыбка быстро меркнет. — Кто он, Сара?

— О ком ты? — уточняю, хотя прекрасно понимаю, что за человек его интересует.

— О том, кто так тебя отделал, что ты целых пять лет провела в безбрачии.

К счастью, от ответа спасает очередное появление официанта. Не хочу говорить о Майкле. Не хочу его вспоминать. Он в далеком прошлом.

Официант ставит на стол два бокала и достает из серебряного ведерка со льдом бутылку вина. Вытаскивает пробку, но Крис не обращает внимания ни на него, ни на «Зинфандель». Сидит, откинувшись на спинку стула, и неотрывно меня рассматривает.

Наконец бутылка открыта. Официант наливает пробу. С видом знатока Крис нюхает вино, поднимает бокал против окна, рассматривает на свет и только потом делает глоток.

— Великолепный выбор, — уверенно хвалит он. — Передайте эксперту мое глубокое почтение.

— Хорошо, мистер Мерит. Непременно передам.

Официант наполняет оба бокала, сдержанно кланяется и уходит.

Вино дарит восхитительно терпкий вкус с фруктовой ноткой, которая мне очень нравится. Крис не сводит с меня внимательных глаз.

— Так кто же он? — Голос звучит сухо, натянуто.

Судорожно вдыхаю и ставлю бокал на стол.

— Это все в прошлом. Не стоит говорить об этом.

— Стоит.

— Крис…

— Кто он, Сара?

— Любимец моего отца. Сын, которого у него не было. — Признание соскальзывает с губ само собой, без моего на то разрешения.

— Сколько ты с ним была?

— Полгода.

— И насколько серьезно?

— Мы были помолвлены.

В глазах вспыхивает удивление.

— Да уж, куда серьезнее.

Прижимаю ладонь ко лбу, но подходящие слова все равно не приходят.

— Ты его любила?

— Нет, — отвечаю без промедления и опускаю руку. — Была ослеплена. Он был на пять лет старше — успешный, уверенный. Именно о таком зяте и мечтал отец.

— А твоя мама?

— Она всегда хотела того, чего хотел отец. А я была готова на все, чтобы доставить удовольствие… ему. — Никак не могу заставить себя произнести имя Майкла, и не потому, что до сих пор испытываю эмоциональную связь. Просто не люблю вспоминать, в кого он меня превратил; точнее, в кого я позволила ему себя превратить.

— Готова на все?

Коротко киваю:

— Даже когда ненавидела его за это.

— Мы говорим о сексе, Сара?

Зажмуриваюсь и пытаюсь восстановить внезапно оборвавшееся дыхание.

— Обо всем.

— Значит, да. Он заставлял тебя делать то, что ты не хотела. — Звучит не как вопрос, а как утверждение.

Открываю глаза.

— Потому что он обращался со мной, как с собственностью. Как будто я существовала на свете только для его удовлетворения.

Лицо Криса остается непроницаемым, почти каменным.

— А как ты чувствуешь себя со мной?

— Живой, — шепчу я без тени сомнения. — Ты даришь ощущение жизни.

Воздух наполняется теплом.

— А ты — мне.

Неожиданное признание. Я, Сара Макмиллан, дарю ощущение жизни самому Крису Мериту?

— Ваш заказ, — раздается над нами голос официанта. Ничего не скажешь, менее подходящий момент для вторжения выбрать было трудно.

Передо мной возникает гигантская порция салата, а перед Крисом вырастает бургер. Пью вино и чувствую, как по горящему телу разливается приятная прохлада.

— В этом отеле впечатляющая винная карта, — поясняет Крис. — А в штате даже присутствует специальный консультант. Своего рода учительница винной грамоты. Если хочешь, могу записать тебя к ней на урок.

— С удовольствием.

Крис старается помочь мне получить новую работу, и это обстоятельство снова кажется важным. Он умеет делать то, что нужно.

С аппетитом наваливаемся на еду, а Крис при этом успевает поделиться интересной информацией о долине Напа. Разве можно сравнить эту лекцию с сухим зазубриванием названий и имен?

— Чтобы понимать вина, прежде всего необходимо узнать особенности тех регионов, где растет виноград. Итальянское вино родится на благословенной почве, в райском климате. Напа — одно из немногих мест, способных конкурировать в этом отношении с югом Апеннинского полуострова… во всяком случае, мне так кажется. Здешний климат определяют как средиземноморский. На всем земном шаре в эту категорию попадают только два процента территорий. Прекрасное лето, мягкие зимы — виноград растет круглый год.

— Виноград-то растет, а каким образом его вкус зависит от прекрасного климата?

— Самым непосредственным. Десять миллионов лет назад столкновение тектонических плит создало в этом краю горы и долину, а для интереса добавило извержения вулканов. В результате возникло больше сотни различных типов почвы, и каждый из этих видов придает вину своеобразный вкус и аромат.