Принцесса-грешница - Анна Рэндол

– Я так о тебе не думаю.

– Нет, думаешь. Иначе ты бы спросил, не получила ли я какую-нибудь информацию от Соммета за завтраком.

– Он что-то сказал тебе? – У Йена вздулись жилы на шее.

Джулиана знала, что невежливо подчеркивать свою правоту, но все-таки взяла паузу, чтобы Йен сам это понял.

Тяжело вздохнув, Йен скатился с нее и лег на кровать рядом.

– Насколько я понимаю, я упускаю какой-то имеющий отношение к делу факт, который заставит меня передумать и сделает меня похожим на шута.

Джулиана рассказала ему о послах, прибывавших на бал, и о планах Соммета.

– Значит, либо ты позволяешь ему победить, либо твоя страна делится на части. Ты могла бы начать с этой информации, когда вошла.

– А ты мог бы дважды подумать, прежде чем хватать меня и бросать как тряпичную куклу.

– Убедительный довод. – Йен приподнялся на локте, подперев кулаком щеку. – Значит, если бы вам с Грегори пришлось исчезнуть…

– Наше место займут другие страны.

– Проклятый Соммет. Я догадывался о его способностях, но этот человек оказался непревзойденным мастером. – Йен легонько щелкнул Джулиану по носу. – К счастью, я еще лучше.

Джулиана обожала его самоуверенную позицию, но ей требовалось кое-что знать.

– У нас есть хоть какой-то шанс против него? В его распоряжении были месяцы, если не годы, чтобы спланировать все это.

– Хороший вопрос, – нахмурил брови Йен.

– Значит, у нас нет ни одного шанса? – с упавшим сердцем уточнила Джулиана.

– Не говори глупостей! Разумеется, у нас есть шанс. Соммет может быть и умный, зато я – хитрый парень. Меня больше всего интересует, когда Соммет связался с твоим братом?

– Я не уверена, – нахмурилась Джулиана. – Думаю, что, возможно, это произошло на конгрессе в Вене.

– А почему именно тогда? Что изменилось?

– Война наконец закончилась.

– Да, но почему было так важно получить контроль над твоим братом? У Соммета явно есть какая-то власть в Испании, так почему не убедить их отдать ему горы, после того как Ленория распадется на части?

Это был интересный вопрос, над которым Джулиана не задумывалась прежде.

– Но ты выяснишь, да? – Йен медленным движением обвел пальцем ухо Джулианы.

– Да. – Джулиана повернулась так, чтобы можно было положить руку ему на грудь. – И несмотря на твой деспотизм, который тебе лучше никогда не проявлять, я благодарна тебе за защиту.

– А я предупреждаю, уж если об этом зашла речь, что защите твоей страны я предпочту твою безопасность. – Йен взял ее руку и поднес к губам. Зубами он легонько прихватил ее указательный палец и коснулся языком его верхушки. – Всегда.

– Никогда тебе этого не позволю, – не уступала Джулиана, хотя его слова вызвали у нее дрожь от сознания того, что он считает ее важнее, чем что-то еще. Чем целая страна.

– Почему ты лежишь со мной на этой кровати? – спросил Йен. – Почему не питаешь ко мне отвращения?

Тепло его дыхания согревало ей руку и обволакивало душу. Джулиана расстегнула пуговицы его ливрейной куртки.

– Почему ты это сделал? – Никому из них не надо было объяснять, что они обсуждают.

– Мы выполняли приказы.

– Ты ненавидел моих родителей?

– Я никогда с ними не встречался, – хмуро посмотрел в потолок Йен.

– Значит, ты ненавидел меня?

– Нет! – Йен прикрыл рукой лоб. – Я понимаю, куда ты клонишь.

– Почему ты так жаждешь моего гнева?

– Потому что тогда у одного из нас появится сила уйти.

Джулиана убрала руку с его лба.

– Я не хочу, – пристально посмотрела она в глаза Йена.

– Ты должна.

– Не хочу.

– Я думал, принцессам полагается быть милыми и послушными.

– Принцессам, может, и полагается. Но не забывай, я ведь почти королева.

– Черт, черт! – простонал Йен. – Я еще не усвоил это.

– О, в таком случае, – усмехнулась, глядя на него, Джулиана, – просто, чтобы предупредить, сообщаю: маленькие щенки вырастают и превращаются во взрослых собак.

Одно быстрое движение, и Йен, повиснув над Джулианой, завел ей руки за голову и прижал их к кровати.

– Тогда мне лучше овладеть тобой, пока ты не стала недосягаема для меня еще больше.

Его слова отозвались болью в сердце Джулианы, но эта боль была не такой сильной, как понимание того, что отрицать эти слова невозможно.

– Но расстояние, похоже, не проблема в данный момент, – потерлась о него своими бедрами Джулиана.

На долю секунды его губы тронула усмешка, и он тут же прижался к губам Джулианы. Его губы были горячими. И ненасытными. О, какими ненасытными они были!

Исследовав ее рот, они переместились ниже, скользнули по шее Джулианы и спустились к вырезу платья, который сегодня утром был невероятно низким.

Йен отпустил руки Джулианы, чтобы иметь возможность ласкать ее грудь. Она застонала в ответ на ощущения, рождавшиеся под пальцами Йена.

– Расскажи мне, – низким хриплым голосом попросил Йен. – Расскажи, что ты чувствуешь.

– Боже, ты заставляешь меня забыть, что я принцесса. Ты пробуждаешь во мне желание быть только женщиной. Со мной такого еще никогда не случалось.

Джулиана ощущала горячее дыхание Йена на своей шее, чувствовала, как он напрягся, словно боролся за контроль над собой.

– Еще, – попросил он. – Говори еще, чтобы я унес с собой как можно больше.

Его напряженность еще больше разжигала волнение Джулианы. Но как она могла выразить это словами?

– Мне кажется, будто вместо крови по моим сосудам течет одно наслаждение. Я чувствую себя струной, которая натягивается все сильнее и сильнее, и готова лопнуть.

Губы Йена скользили по ключице Джулианы, исследовали каждую впадинку, встречавшуюся на пути.

– Какая алчная женщина! У тебя уже есть целая страна, так ты хочешь и мою душу заполучить тоже?

Джулиана стащила с его плеч куртку, и она застряла у него на локтях, пока он сам от нее не избавился.

– Ну и как, у меня получается? – уточнила она.

– Вполне.

– Мы сейчас находимся в комнате Эбингтона, – крепко закрыв глаза, Джулиана пыталась справиться с собой. – Он в любой момент появится здесь.

Йен тихо выругался, резко встал с кровати, но тут же с глухим стуком рухнул на край, обхватив голову руками.

– Мне кажется, я схожу с ума, даже стоять не могу.

Джулиана чувствовала то же самое. Но она села и положила ему руку на плечо. Йен прикрыл ее пальцы своей рукой и не отпускал Джулиану до тех пор, пока их дыхание не пришло в норму.