Любовь и другие иностранные слова - Эрин Маккэн

7. Стью Вейгмейкер

Написано идеальным почерком Джен.

Мы выгибаем шеи или склоняемся поближе к ней и Эмми, пока они сравнивают свои списки. Десять выпускников, с которыми я бы отожгла. Сегодня пятница, двадцать шестое сентября. Через тридцать пять минут у нас начнется матч, но, естественно, есть дела и поважнее.

В данный момент наш тренер находится в раздевалке, читает нотации команде из Джефферсон Вилладж (вчера они влипли в какую-то глупую историю) и напоминает им, что участницы команды должны быть лучшими подружками. Она говорит об этом и нам. Каждый год.

Лично я не понимаю, почему членство в спортивной команде должно тут же придавать статус лучших друзей всем игрокам, независимо от совместимости характеров. Но раз уж так принято в субкультуре, к которой я принадлежу (и которая обычно вполне меня устраивает), я смиряюсь.

В команде принято много обниматься: странные объятия в форме буквы Х: натягиваешь рукава на пальцы, склоняешь голову набок, скрещиваешь руки вокруг шеи подружки ладонями кверху. Похоже на начало танца болельщиц, только между помпонами находится чужая голова. В прошлом году, когда я прошла в школьную команду и обнаружила, что все девочки здесь обнимаются именно так, мне пришлось учиться этому искусству.

Это, опять же, вопрос культуры. Наверное, как поклоны для японцев. Я практиковалась дома, и теперь поговаривают, что я лучший обниматель в команде. Девочки даже говорят: «Обними меня, как Джози», и мне приходится им уступать – всем своим «лучшим подружкам» и еще паре девочек из Джефферсон Вилладж. Никто не знает, каким диким это мне кажется. Наверное, окажись я в Японии, так же относилась бы к поклонам. Я, конечно, вряд ли там окажусь, но, если доведется, я заранее потренируюсь перед поездкой, и все мои новые японские друзья будут говорить: «Поклонись мне, как Джози». Естественно, на японском.

И, вернувшись, я почувствую то же облегчение, что часто испытываю после тренировок. Без обид, волейбольная команда! И ты, японский народ, тоже не обижайся. Просто подолгу жить среди чужаков бывает сложно.

Итак, мы продолжаем гнуть шеи и склоняться ниже, пока Джен и Эмми сравнивают свои списки. Восемь пунктов у них совпадают (пусть и не в одинаковом порядке), но у обеих под первым номером значится Джош Брандстеттер. Эмми широко улыбается и говорит: «Надо же, как иронично!»

– А еще это совпадение, – добавляю я, и она шутливо шлепает меня по ноге, одновременно улыбаясь мне стервозной улыбкой (ну, знаете, такая, с прищуренными глазами). Я знаю, что ей не понравилась моя поправка и что игривость ее лишь притворна.

По правде говоря, эти списки нужны не для того, чтобы вычеркивать из них пункты. Ни Джен, ни Эмми не борются за звание главной потаскушки класса. В данный момент этот титул носит Кэсси Райерсон – та самая, от которой противоестественно пахнет блинчиками. Но я не думаю, что тут есть какая-то связь с ее моральными качествами.

Меня слегка удивляет, как легкомысленно Джен и Эмми относятся к возможности «замутить». Я бы ни за что не согласилась составить такой список независимо от того, в какую культурную среду была бы погружена. А еще я не могу определиться: то ли я рада за Стью, что Джен упомянула его в своем списке, то ли расстроена, что он занял лишь седьмую строку.

Теперь я даже не вполне уверена, что Джен ему подходит, и к концу матча (который мы, кстати, выигрываем) сомнения совсем меня одолевают. Я сажусь рядом с Джен на полу в спортзале, и мы вместе растягиваем мышцы после игры.

– Можно тебя спросить?

– Да, конечно.

– Почему ты добавила Стью в свой список?

– А ты разве не согласна, что за лето он стал такиим красавчиком?

– Ну, может быть, – я быстро сравниваю нынешнего Стью и такого, каким он был в мае. Я заметила перемены, но не подумала, что они повлияли на его красоту. Мне-то казалось, это обычные для подростков изменения. Хм-м-м, думаю я про себя, а потом снова сосредотачиваю внимание на Джен.