Тайна Тюдоров - К. У. Гортнер

Я закрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул. Постепенно глаза привыкли к темноте, очертания прояснились, тени отделились от теней. Судя по тому, как было прохладно, я находился под землей. Откуда-то доносилось журчание воды. Значит, где-то поблизости река.

Я поползал немного по каморке. Увиденное мне совсем не понравилось. Повсюду на полу и на стенах были остатки водорослей. При этом я не обнаружил никаких экскрементов или других следов пребывания здесь грызунов, хотя, казалось бы, крысы должны наводнять Гринвич, как и любое место, где в изобилии водится еда. У основания одной из стен в полу темнел колодец, забранный решеткой. Я подполз туда и заглянул в черную дыру – в нос ударило отвратительное зловоние, отчетливо слышалось бульканье воды. Поковыряв остатки раствора, крепившего решетку, я понял, что вырвать ее не смогу.

Вероятно, я оказался под руинами старинного дворца, а может быть, даже древней темницы. От озера мы успели отойти, а прошедший дождь был не так уж продолжителен – откуда же тогда эта влага на стенах? Когда строился Гринвич, эпоха феодальных дрязг уже миновала. У дворца не было ни крепостных стен, ни оборонительных рвов – все это было уже ни к чему, ведь мятежные бароны уже угрожали королям. Скользкий пол и запах гнили говорили о том, что каморку регулярно затопляло – и это усиливало мое беспокойство.

Обойдя свою темницу дважды, я понял, как должен чувствовать себя лев в клетке. Я потопал, разминая ноги, и присел на корточки возле решетки. Выкопать или сломать ее невозможно. Даже если бы мне удалось расковырять раствор, удерживавший прутья в камне, понадобилась бы помощь, чтобы выбраться из колодца. Я оказался в ловушке – и это в тот самый момент, когда праздник в честь бракосочетания Джейн Грей и Гилфорда Дадли вот-вот начнется, а Роберт готовится встретиться с Елизаветой.

Я не знал, сколько времени прошло, сколько я вот так сидел на корточках и ждал неизвестно чего. В какой-то момент я задремал и проснулся, когда мне почудилось, что я погружаюсь в какое-то вязкое море. Очнувшись, я уловил запах речной воды на коже и услышал приближающийся шум.

Я поднялся и замер, весь напрягшись. Раздраженный голос произнес:

– Крест Господень, Стоукс, ты не мог засадить этого несчастного в более приятное место?

– Ваша светлость, – ответил Стоукс, открывая засов, – уверяю вас, это было единственное, что я смог отыскать быстро, как того и требовали наши нужды.

Дверь открылась, и каморку заполнил свет факела, на мгновение ослепив меня. Прикрывая глаза рукой, я различал только смутные очертания вошедших. Массивная туша вломилась в дверь, стуча тростью. Она остановилась напротив меня, вглядываясь в темноту.

– Подай сюда огня!

Вслед за тушей внутрь проник Стоукс, сжимавший в руках факел. То, что предстало передо мной в его свете, больше всего напоминало мастифа, обмотанного красно-коричневой тканью; на огромной голове этого создания красовалось нечто вроде утыканного жемчугом шлема. Я поморгал, пытаясь сосредоточить взгляд. Подбитый глаз решительно отказывался открываться.

На меня смотрела Фрэнсис Брэндон, герцогиня Саффолк.

– Этот как будто пониже ростом. Ты уверен, это он? Это может быть кто угодно. Сесил тот еще хитрец. Он кого хочешь подменит так, что родная мать не узнает.

– Ваша светлость, – отозвался Стоукс, – это он самый. Позвольте моему человеку взять у вас факел. Это все-таки опасно.

– Прочь! Я вам не какая-нибудь трусливая девчонка. Пусть только взглянет на меня неподобающим образом, я размозжу ему череп, и покончим с этим.