Тайна Тюдоров - К. У. Гортнер

Я вышел из комнаты и опрометью бросился по коридору. Завернув за угол, я остановился, внимательно изучил печать на письме Роберта и чертыхнулся. Воск был еще теплым. Если вскрыть письмо сейчас, печать будет испорчена. Нужно немного подождать, пока воск не затвердеет, – с этой мыслью я вышел во внутренний двор.

Нужно действовать осмотрительно. Все, что я предпринимаю, может обернуться против меня. С другой стороны, не мог же я просто передать письмо Роберта и ждать сложа руки. Охота началась. Если я все понял правильно, Елизавета должна оказаться в Тауэре прежде Марии. Теперь Роберт убедился, что она не станет участвовать в заговоре против собственных брата и сестры. Я чувствовал настоятельную потребность повидаться с Сесилом, но не представлял, где искать его, а он не оставил мне инструкций на этот счет. Все-таки в шпионских делах я еще новичок. Видимо, мне нужно самому предупредить Елизавету, когда я буду вручать ей письмо. А это значит, мне нужно найти способ повидаться с ней лично. Я прошел через внутренний двор и, следуя указаниям Роберта, вошел в коридор, который вел на лестницу. Мое внимание отвлекло внезапное движение. На мгновение я замер, а затем осторожно потянулся к голенищу сапога и извлек из ножен кинжал. Фигура скользнула за ближайшую открытую настежь дверь. Я медленно двинулся за ней, сжимая в руке кинжал.

Я изо всех сил старался сдерживать дыхание, но казалось, воздух проходит через ноздри с оглушительным свистом. Кто бы ни поджидал меня за дверью – в руках у него могло быть оружие куда более грозное, чем то, что обнажил я. И конечно же, он раскроит мне череп, стоит только переступить порог комнаты. Впрочем, вероятно, моя жизнь его не интересовала. Пока он крался за мной по улицам Лондона, у него было немало возможностей настичь меня, но он пришел вслед за мной в Гринвич. И теперь затаился там, за дверью.

Я остановился. По лицу стекал холодный пот. Стоя на пороге комнаты и ощущая, как капля катится вдоль виска, я понимал, что не в силах сделать последний шаг, отделяющий меня от моего преследователя. Я не мог заставить себя распахнуть дверь и обнаружить свое присутствие.

«Трус. Давай же. Покончи с этим ублюдком».

Каждый мой нерв звенел от напряжения. Я осторожно коснулся двери и наконец решился. Взметнув вверх клинок, я отважно надавил на дверь и влетел в комнату. Воинственный вопль замер на моих губах. Передо мной стоял тощий человек, одетый в черное.

– Боже мой, вы! – возмущенно выдохнул я. – Да ведь я мог убить вас!

На меня напряженно смотрел Уолсингем.

– Сомневаюсь. Закрой дверь. Я предпочел бы, чтобы нас не видели.

Я захлопнул дверь пинком. Уж его-то я ожидал встретить меньше всего. Легкий изгиб его губ, очевидно, означал улыбку.

– Я здесь, чтобы выслушать твой отчет.

– Отчет? Какой отчет?

– Отчет для того, кому служим мы оба. Если, конечно, ты не решил вернуть свою сомнительную преданность этой кучке заговорщиков, что выкормила тебя.

Я взглянул на него столь же недружелюбно:

– Не собираюсь ничего вам рассказывать.

– Неужели? Уверен, что собираешься. Кстати, наш общий наниматель поручил мне присматривать за тобой. Отныне инструкции ты будешь получать от меня. – Он сделал многозначительную паузу. – И отчет, следовательно, будешь давать мне.

В пустой комнате он казался выше и еще изможденнее; свет словно проникал под его кожу, очерчивая линии мертвенно-бледного лица. Черные, глубоко посаженные глаза напоминали потухшие угли – глаза человека, видевшего и творившего такое, чего я не мог даже вообразить.

Я неохотно вложил кинжал в ножны. Доверять Уолсингему невозможно. У него вид человека, лишенного чести, насквозь порочного. Наверняка он способен на любые крайности ради достижения своих целей – такой совершит что угодно, даже глазом не моргнув. Но как бы то ни было, он держит ответ перед Сесилом, а я в своих нынешних обстоятельствах вынужден повиноваться ему. До поры.

Сжимая в руке письмо Роберта, я ответил:

– Я только что приехал. Мне нечего доложить.

– Лжешь. – Он сверлил меня взглядом. – Ужимки зеленых юнцов меня не забавляют. И я против того, чтобы нанимать их. Но раз уж тот, кому мы служим, склонен так доверять тебе, я повторю вопрос. О чем ты можешь мне доложить?

Я помедлил еще немного, чтобы позлить его. Затем с видимой неохотой протянул измятое послание:

– Вот.

Уолсингем взял письмо. У него были совершенно женские руки, мягкие и белые и, несомненно, ледяные. Он осторожно просунул ноготь под печать и с видом знатока раскрыл письмо. Прочитав, он сложил его и снова запечатал влажный воск.

– Идеальное место для рандеву, – заявил он, подавая мне письмо. – Уединенное, безлюдное и в то же время близко к боковой калитке. Ее высочество играет весьма искусно.

В его голосе звучало холодное восхищение, и это задело меня.

– То есть все так и должно быть? Я-то думал, что… Тут я осекся. Кому интересно мое мнение? Мне велели завоевать доверие Роберта, слушать и доносить и, в случае необходимости, содействовать побегу принцессы. Внезапно я осознал: никто не нанимал меня, чтобы я думал. Я почувствовал себя в точности тем, кем только что назвал меня Уолсингем: зеленый юнец, подвешенный за нити, которые дергает кто-то незримый.

Уолсингем продолжал мерить меня взглядом:

– Ты действительно полагаешь, что в нашем распоряжении есть несколько дней, чтобы как следует отладить план? Сразу видно, какой ты еще новичок. В делах, подобных этому, успех зависит от предприимчивости – и это очевидно любому опытному осведомителю.

– Но, помилуйте, – возразил я, безуспешно пытаясь справиться с гневной дрожью в голосе, – я ведь не просил втягивать меня во все это. Вы меня заставили, разве забыли? Ни вы, ни Сесил попросту не оставили мне выбора. Откажись я помогать вам, и мое тело уже гнило бы на дне реки.

– У нас всегда есть выбор. Просто ты выбираешь то, что в данный момент дает тебе больше преимуществ, – так поступают все. Еще есть возражения?

Его доводы снова обезоружили меня. Какая досада, что мне придется передавать свою информацию именно ему. Однако мое молчание не поможет Елизавете.

– Я подслушал разговор леди Дадли и лорда Роберта, – произнес я будничным тоном. – Его светлость отправляет лорда Роберта схватить леди Марию. Кроме того, он не позволяет Роберту увидеться с ее высочеством и сделать некое «предложение», как это называет мой господин. Сесил должен знать: герцог, вероятно, вынашивает в отношении принцессы другие планы, а вовсе не те, что он предполагает.