Тайна Тюдоров - К. У. Гортнер

– Разрешите мне лишь краткую беседу с ней, – обратился я к Барнаби. – Нужно подготовить ее хотя бы немного.

Он кивнул и, слегка пригнувшись, шагнул в темноту Перегрин последовал его примеру. Лунный свет и отблески праздничных огней, соперничая друг с другом, освещали путь к павильону.

Фигура в темном обернулась ко мне. Приблизившись, я поклонился. Кейт, стоявшая рядом, испуганно ахнула. Действительно, я и не подумал, что мой вид едва ли годится для аудиенции у принцессы: насквозь промокшая одежда и лицо сплошь в синяках, ссадинах и запекшейся крови.

К счастью, Елизавета ничего не сказала по этому поводу, хотя на лице ее читалось живое сочувствие.

– Встань, оруженосец Прескотт, – только и произнесла она и, помолчав, добавила: – Не слишком ли поздний час для купания?

Я улыбнулся:

– Всего лишь несчастный случай, ваше высочество. Выглядит гораздо хуже, чем есть на самом деле.

– Слава богу, если так.

Глаза принцессы сияли. Волосы были украшены жемчужными нитями, собранными на затылке. Она выглядела обезоруживающе юной, но подчеркнуто строгое черное платье с плоеным воротником и кружевными манжетами делало ее похожей на вдову. Смятенное состояние выдавали руки: изящные, унизанные кольцами пальцы судорожно стискивали носовой платок.

– Так что же? – вскинула она голову. – Ты собираешься говорить? С твоим господином тоже приключился несчастный случай?

– Ваше высочество, боюсь, я принес вам вести о его величестве, вашем брате. И о вашей кузине леди Джейн.

На секунду умолкнув, я облизал пересохшие губы. Я вдруг осознал, как, должно быть, странно и даже нелепо прозвучит моя история, не говоря уже о полном отсутствии убедительных доказательств. Кроме того, я не мог избавиться от весьма неудобного ощущения, что ей уже известно все, о чем я собираюсь ей поведать.

– Я слушаю, – сказала она.

– Его величество, ваш брат, при смерти, – негромко начал я. – Герцог держит состояние его здоровья в тайне и намеревается посадить на престол леди Джейн и своего сына Гилфорда. Он хочет захватить вас и вашу сестру леди Марию и бросить вас обеих в Тауэр. Если вы останетесь в Гринвиче, никто не сможет поручиться за вашу безопасность.

Я замолчал. Не сводя с меня взгляда, Елизавета обратилась к Кейт:

– Это правда?

Кейт приблизилась к нам:

– Боюсь, что да.

– И ты знаешь об этом? А Сесил? Ему это известно?

– Не все. Но я не сомневаюсь в словах оруженосца Прескотта. Как будто у него есть веские основания говорить так.

Итак, Кейт фактически созналась, что поставляет Сесилу информацию. Я бросил на нее испытующий взгляд.

– И я ни на минуту не сомневаюсь, – кивнула Елизавета. – Я подозревала нечто в этом роде с тех самых пор, как герцог отказал мне в возможности увидеть Эдуарда. Полагаю, мне невероятно повезло, что я до сих пор на свободе.

Она сделала паузу, не сводя с меня взгляда.

– Тебе известно, почему меня до сих пор не схватили?

– Я уверен, его светлость пока не осмеливается идти на риск, – ответил я. – Он опасается, что слухи о вашем аресте дойдут до леди Марии и она успеет бежать из страны. Видимо, поэтому он отправил лорда Роберта схватить вашу сестру первой. Кто-то при дворе, сказал он, снабжает ее информацией.

– Наверняка так и есть, – отозвалась Елизавета. – В конце концов, это ведь Джон Дадли. Врагов у него куда больше, чем у Марии.

– В таком случае не стоит и далее испытывать судьбу. Здесь поблизости прячутся друзья, которые помогут вам скрыться. Даже близкий друг его величества, мастер Фитцпатрик, он…

– Нет.

В небе разорвался последний фейерверк, и наступило затишье.

– Нет? – переспросил я, думая, что ослышался.

– Нет. – Ее лицо померкло. – Я не уеду из Гринвича. Не сейчас.

– Ваше высочество, – быстро заговорила Кейт, – вы же не останетесь здесь после услышанного? Это чистое безумие. Мы обещали мастеру Сесилу, и вам надлежит…

– Я помню свои обещания. Я сказала, что приму к сведению его рекомендации. Приму к сведению, Кейт, но не обязательно исполню. Теперь я должна довести все до конца. Я не смогу жить в согласии с собой, если не сделаю этого.

– Миледи, – вступил я, снова испытав на себе всю силу ее взгляда, – умоляю вас передумать. Вы не перемените планов герцога, и у вас нет возможности спасти жизнь его величества. В сложившихся обстоятельствах вы должны подумать о собственном спасении – ради Англии.

Она поджала губы:

– Это слова Сесила, и мне они не нравятся. Будь собой, Прескотт. Я предпочитаю, чтобы ты оставался таким – дерзким, опрометчивым и исполненным решимости совершить задуманное, какова бы ни была цена.

Не будь ситуация столь серьезной, я бы улыбнулся.

– Тогда, со всей присущей мне дерзостью, я еще раз подчеркиваю, что вам чрезвычайно опасно встречаться сейчас с моим господином. Намерения лорда Роберта простираются куда дальше, чем думает ваше высочество. Он найдет способ заманить вас в ловушку. Он отказался ехать за вашей сестрой, поскольку уверен, что вы примете его предложение выйти за него замуж.

Выражение лица Елизаветы неуловимо изменилось. От меня не ускользнуло, как напряглись уголки ее рта, а глаза сердито сверкнули.

– Уж я-то, – вкрадчиво сказала принцесса, – знаю, как справиться с лордом Робертом. – Она вздернула подбородок. – К тому же поздно. Он идет сюда.

Я резко обернулся – Кейт, схватив за руку, оттащила меня назад.

– Беги же! – прошипела она. – Прячься!

Я вскарабкался на балюстраду и с оглушительным треском рухнул в заросли боярышника.

– Изящно, – ехидно заметил Перегрин.

Пока мы беседовали, Перегрин и Барнаби незаметно подползли к павильону, сжимая в руках кинжалы; Перегрин протянул один мне. Я вспомнил свой старый клинок, подарок мастера Шелтона. Стоуксу следовало бы задать взбучку только за отобранный кинжал, не говоря уже обо всем остальном. А что до шляпы, похоже, я все-таки утратил ее безвозвратно.

Сквозь листву я наблюдал за Робертом. Тот вышагивал по тропинке с самодовольным видом. Я, помнится, должен был помочь ему облачиться подобающим образом. Судя по всему он отлично справился и без меня: ослепительный в своем дублете из золотой парчи, отделанном опалами и стоящем, наверное, как целая усадьба. На ногах у него красовались сапоги из кордовской кожи, с золотыми шпорами. Остановившись перед входом в павильон, Роберт снял украшенную драгоценными камнями и перьями шляпу и взошел по ступеням.

Он преклонил колено перед Елизаветой:

– Я несказанно счастлив видеть ваше высочество в безопасности и добром здравии.

Даже в открытом павильоне исходивший от него запах мускуса казался чересчур резким, как дыхание могучего зверя в расцвете сил. Елизавета не протянула ему руки и не велела подняться. Спрятав платок под манжету, она сказала: