Любовь и другие иностранные слова - Эрин Маккэн

На следующей неделе мы приступим к нашему семестровому проекту по вариативности языка. Мы будем собирать единицы речи – слова или фразы, – которые для разных людей значат разное. Возьмите, к примеру, слово «круто»: его часто повторяет (или повторял) Стефан, который, кстати сказать, теперь и не смотрит в мою сторону. В зависимости от обстоятельств и интонации «круто» у него значило:

1. Как интересно.

2. Я одобряю это (мне это нравится).

3. Никогда не видел этого раньше и не слышал об этом.

4. Я не то чтобы против.

После того как мы зарегистрируем тридцать разных употреблений выбранной фразы, ну, или через десять недель (смотря что наступит раньше), мы проанализируем данные с учетом пола участников, их возраста, места жительства и всего такого, а потом напишем отчет. Некоторые мои сокурсники жалуются, что придется собирать целых тридцать примеров. А я абсолютно спокойна, потому что вращаюсь в различных социальных кругах, у которых совершенно особые языки. Я думаю, задание это просто легче некуда, и мне даже жаль, что нужно писать всего один отчет.

Мы с Кейт на этой неделе каждое утро видимся за завтраком, даже в понедельник, на который выпадает День труда, и у меня нет возможности сбежать от нее в школу. Поэтому большую часть утра я провожу с миссис Истердей. И вот наступает среда, и Кейт снова прихлебывает кофе и терпеливо дожидается, когда я закончу завтрак.

В последние пару дней она пыталась вовлечь меня в беседу, обсудить новости, и я отвечала ей предельно вежливо: Хм-м. Она отлично говорит на джозийском и знает, что пока не надо требовать от меня многословных ответов.

Сегодня она говорит:

– Джози, ты ведь уже не злишься на меня, правда? Я же попросила прощения. Что я еще могу сказать?

– Как мне теперь доверять тебе в важном, если ты все разболтаешь Джоффу?

– Не буду. Обещаю. С этого дня я не говорю ему ничего, что ты не разрешишь.

– Мне еще и разрешать? Я думаю, ты сама должна понимать такое. Что с тобой случилось?

– Ничего не случилось, Джози. Я хотела поделиться твоими хорошими новостями с человеком, которого люблю больше всех в мире. Больше я этого без твоего разрешения не сделаю.

– Возможно, – говорю я и ухожу из дома, больная неясной тоской.

В конце пары Итан говорит:

– Ну, что ж, хватит на сегодня языковых общностей. – И, как обычно, кто-то задерживается в аудитории, чтобы поговорить. Но только не Стью: он проголодался и говорит, что подождет меня где-нибудь у Фэйр-Граундс. А я медлю, неторопливо собираю книги и надеюсь, что сумею выйти из комнаты одновременно с Итаном, но тут слышу, что Саманта говорит что-то про Styx.

– У них есть какие-нибудь известные песни?

– «Lady, Babe», «Come Sail Away», – говорит Итан, но Саманта отрицательно качает головой.

– «Mr. Roboto», – подсказываю я.

– А, знаю, – отзывается Саманта. И Мистер Футболист добавляет:

– Такая ненапряжная песня. Мне нравится.

И я прямо-таки слышу, как перевожу у себя в голове эту фразу: «такая ненапряжная» значит «хорошая», «это хорошо». Я уже переводила это сотни раз, а то и больше. Особенно популярно это выражение на кампусе, но на моем языке так не говорят. Такими переводами я занимаюсь весь день, каждый день, но в последнее время, не знаю уж почему, больше обращаю на это внимание.

Все пришли к соглашению, что «Mr. Roboto» (тут я цитирую Мистера Футболиста) «рулит».

Я присоединяюсь к компании, когда они выходят из аудитории, и мы говорим о музыке, не только про Styx. Во всяком случае, пока не оказывается, что мы с Итаном идем с кампуса вдвоем.

– Нам по пути?

– Похоже на то.

– Можно я спрошу у тебя кое-что, Джози? Как получилось, что в пятнадцать ты уже в выпускном классе?

– Ну, мне уже почти шестнадцать. Третьего октября будет, в этом году выпадает на пятницу. Отметьте в своем календаре и помните, что скидки на подарки скоро заканчиваются.

– Пришли мне список пожеланий насчет подарков.

– Хорошо. В общем, второй класс я проскочила.

– А я третий. А Стью?

– Стью уже семнадцать. Никогда ничего не пропускал. Включая обед.

– Вы, похоже, очень дружите. Вы… встречаетесь?

– Мы со Стью? Нет. – Я устремляю взор вдаль и стараюсь, чтобы голос мой звучал непринужденно. – Мы оба сейчас ни с кем не встречаемся.

Он отвечает веселым кивком, и я не знаю, как это истолковать.

Мы подошли к перекрестку и ждем светофора. На той стороне стоит Стью, поедая кекс размером с мяч для софтбола. И этот кекс наверняка не первый.

– Мне говорили, что кофейни здесь лучше, чем на кампусе, – говорит Итан.

– Фэйр-Граундс, – указываю я рукой. Там, где стоит Стью. И я сама иду туда же.

– Ничего, если я присоединюсь?

– Ничего. Мы ходим сюда каждый день после занятий.

– Зря ты это сказала. Теперь вы от меня не отвяжетесь.

– Да мне и не хочется.

– Как мило.

Загорается зеленый. Мы переходим улицу, и я снова чувствую эту волну, этот поток энергии, который подхватил меня в прошлую среду. Теперь, идя с ним бок о бок, мне хочется спросить, чувствует ли он то же самое. Но наши отношения еще не на той стадии, чтобы обсуждать физические признаки влюбленности или исследования касательно любви с первого взгляда. Лучше подождать.

У нас еще будет время без конца говорить и об этом, и о многом другом. Я надеюсь, что будет.

– Так какая у тебя любимая песня Styx?

– Я влюбилась в них после «The Best of Times». Это первое, что я у них услышала.

– Любовь с первого прослушивания? – игриво интересуется он.

– Именно. И преданность моя с годами не ослабевает. А у вас какая любимая?

– Ох, должен признаться, что «Lorelei», – отвечает он. Как жаль, что меня зовут не Лорелей.

Я думаю о Лорелей,

И кругом голова.

Порхает – бабочки нежней,

Шаги слышны едва.

– Наверное, в твоей школе не так уж много поклонников Styx, – говорит Итан.

– Вы хотите сказать, что величайший музыкальный талант всех времен не может получить мирового признания?

– Нет. Просто, хм-м-м, нечасто встретишь фаната Styx младше тридцати.

– Забавно, что вы это сказали. У нас в семье шутят, что мне вот-вот исполнится тридцать.

– И я понимаю почему. Видимо, ты во всем такая? Любишь не то, что твои друзья? Тебе ближе люди постарше?