Google для разбитых сердец - Эмма Гарсия

8. Не пускайся на рискованные эксперименты с прической. Помни, сейчас не лучшее время, чтобы сделать спиральную химию.

9. Воздержись от рыданий, угроз, битья посуды и швыряния тяжелых предметов.

10. При расставании не пытайся повиснуть у него на шее или задержать его каким-либо иным способом.

Жду пятницы с таким нетерпением, словно в этот день решится моя участь. Мне кажется, время растянулось и с каждым часом пятница не приближается, а, напротив, отдаляется. И почему только я отложила встречу с Робом так надолго, ругаю я себя. Выбери я вторник, избавилась бы от нескольких суток пытки. Ответ поднимается из глубин моей души. В пятницу, если наш обед закончится в постели, впереди у нас будет целый уик-энд. Мы сможем вволю заниматься любовью, приносить друг другу кофе в постель, читать газеты и слушать музыку. На этот случай я забила холодильник всякими деликатесами – копченым лососем, сливочным сыром, клубникой и замороженными круассанами. Купила пачку бешено дорогого кофе. Прибрала в квартире и застелила постель свежим бельем.

Сейчас утро пятницы. Я в полной боевой готовности. Надела платье-рубашку песочного цвета и черные лодочки. Правда, мне пришло в голову, что я копирую наряд, в котором Сэм была на свадьбе, но я отогнала эту мысль прочь. Ничего я ее не копирую… просто если он предпочитает классический стиль, пусть его получит. Волосы я красиво заколола, распрямила щипцами все торчащие концы, а макияж сделала самый неброский и естественный. Классическая черная сумочка с длинным ремнем прекрасно дополнит мой наряд. Я кладу в нее все необходимое: запасную пару чулок, косметичку, дезодорант, спрей для волос, леденцы, освежающие дыхание, зубную щетку и запасные трусики (на тот случай, если я окажусь в его квартире).

Воздух дышит теплом и покоем, на утреннем небе гаснет бледный силуэт месяца. На душе у меня тоже тепло и спокойно. Сидя в автобусе, я принимаю изящную позу и снисходительно улыбаюсь велосипедисту, который грозит водителю кулаком. Короткий путь от остановки до офиса проделываю с удовольствием, греясь в солнечных лучах. Любуюсь собственным отражением в стеклянных стенах. Именно так должна выглядеть женщина, которая ставит перед собой четкие цели и умеет их добиваться. В голове звучит жизнеутверждающая мелодия. Пока лифт, останавливаясь на каждом этаже, ползет наверх, я составляю план на предстоящий день. Сначала переделаю все бумажную работу, потом отошлю несколько писем по электронной почте и начну готовиться к совещанию. В превосходном настроении я вхожу в офис, и тут на меня налетает Кристи. Она машет руками, как вспугнутая птица крыльями.

– Сегодня! Сегодня! Они его перенесли! – выкрикивает она.

Добродушно улыбаюсь. Сегодня я спокойна и безмятежна, и никому не удастся вывести меня из этого состояния. С невозмутимым видом я подхожу к своему столу.

– Доброе утро, Кристи. Прошу тебя, сядь и успокойся. Так что будет сегодня?

Я поворачиваю голову, ощущая, что одна из шпилек, того и гляди, вылетит. Кристи сегодня превзошла сама себя. Она вырядилась в совершенно прозрачное платье-балахон какого-то невообразимого цвета, перетянутое на талии чем-то вроде корабельного каната.

– Вау! – восклицаю я. – Классное платье!

– Совещание байеров будет сегодня! Они его перенесли! – вопит Кристи.

Я смотрю в ее испуганное лицо, чувствуя, как броня моего спокойствия покрывается бесчисленными трещинами и отпадает, как чешуя.

– Что?

– Сегодня! Сегодня! – как заведенная повторяет Кристи.

– Черт! Только не это! Мы не готовы! – доносится до меня собственный голос, визгливый и пронзительный.

– Не готовы-ы-ы! – подхватывает Кристи и начинает нечто вроде бега на месте.

Я тоже вскакиваю. Мы обе прыгаем, словно пол вдруг раскалился, и завываем: «То-о-олько не э-э-это!» Потом, опомнившись, развиваем бурную деятельность. Прежде всего мы вскрываем бандероли в поисках образцов.

– Вот они, шарфы!

В руках у Кристи что-то пятнистое и полосатое. Честно говоря, я не ожидала, что шарфы будут шерстяными и похожими на самовяз. Мне казалось, речь идет о шифоне. Ничего, на крайний случай и такие сойдут.

– Положи их на мой стол, – командую я, срывая клейкую ленту с коробки с фарфором.

Она завернута в несколько слоев противно пахнущей бумаги. Наконец я отбрасываю прочь все обертки и обнаруживаю под ними вовсе не чашки для фондю, а зеркало в красной оправе, удручающе маленькое и невзрачное.

– Зеркало с эффектом увеличения! Мы его не заказывали! – стону я и трясущимися руками тянусь к компьютеру, чтобы проверить, так ли это.

– Конечно, не заказывали. На кой черт нам сдалась эта дрянь. – Я поворачиваюсь на стуле. – Эти гады все перепутали.

Кристи сидит над горой разорванной бумаги и вспоротых коробок, готовая разрыдаться.

– Что мы им покажем? У нас только шарфы и пудреницы! – горестно вопрошает она.

– Паскудство, паскудство, паскудство! – восклицаю я.

Внезапно меня осеняет конструктивная мысль.

– Хватит ныть, – говорю я тоном приказа. – Иди лучше поройся в шкафу для образцов. Наверняка там найдется что-нибудь подходящее. Давай дуй быстрее!

Кристи вспархивает и улетает, словно тропическая птица. Я возвращаюсь к компьютеру и пытаюсь вычислить возможную прибыль в процентах. Может, еще есть шанс вывернуться. В шкафу для образцов наверняка найдется несколько стоящих вещиц, которые дадут пищу нашей фантазии. Мы познакомим начальство с нашими идеями и заверим, что в самое ближайшее время сделаем заказы. Этот раунд останется за нами. В ожидании Кристи бодро щелкаю клавишами, и экран покрывается столбцами цифр, которые выглядят весьма убедительно. Я перевожу взгляд на фотографию Роба. Все будет о’кей.

Никакого о’кея. Кристи стоит перед Образиной, содрогаясь всем телом, словно кролик перед удавом. Судорожно думаю, как переломить ситуацию. Если возьму инициативу в свои руки, то покажу, что считаю Кристи некомпетентной. Если нет, это будет означать, что я некомпетентна сама. Я пожираю глазами Образину, пытаясь угадать ее мысли и представить, как она существует за пределами офиса. Для того чтобы мысленно нарисовать женщину менее привлекательную, чем она, требуется очень богатое воображение. Похоже, уродство – это ее жизненная программа. Ей надо носить нагрудную карточку с надписью: «Долой все косметические ухищрения! Да здравствуют естественные недостатки!» Три родинки размером с изюмину могли бы испортить любое лицо. Но они кажутся сущим пустяком по сравнению с огромным волосатым пятном, угнездившимся в складках двойного подбородка Образины. При разговоре оно то исчезает, то появляется вновь, так что кажется, что по лицу ползает какое-то отвратное насекомое. Ее водянистые бесцветные глаза брезгливо разглядывают лежащий на столе образец. Она начинает его разворачивать. Кристи устремляет на меня панический взгляд. Я прилагаю титанические усилия, пытаясь сохранять видимость спокойствия. Злюка пока не проронила ни слова. Она сидит, надменно поджав тонкие губы, и что-то царапает в блокноте. Образина извлекает из пакета розовые трусики-стринги. Она вертит их в своих толстых, как сардельки, пальцах, словно играет в веревочку. Откусывает кусочек и задумчиво жует.

– Думаю, вкус – это не самая сильная их сторона, – поскуливает Кристи.