Пролетая над Вселенной - Елена Смехова

– Простите, – обратилась я по-английски к негритянке, толкающей впереди себя грузовую тележку, – а где это я?

Она взглянула на меня как на полоумную, но ответила:

– Ты в аэропорту имени Джона Кеннеди!

– Понимаю. А где все люди… ну, которые прилетели со мной и те, которые их ждут? – С непривычки я с трудом строила фразы по-английски.

Она недоуменно пожала плечами и покатила себя с тележкой дальше.

Я поняла, что заблудилась. Непереносимость толпы сработала мне во вред. Неизвестно, сколько металась я взад и вперед в поиске выхода из ситуации и нужного решения. На счастье, оно (решение) вышло прямо на меня – в лице стюардов из нашего самолета. Я бросилась к ним, как к родным.

– Вы меня помните?! – ликующе накинулась я на симпатягу Джона, на протяжении полета весело предлагавшего нам все, что предусматривал сервис: еду, напитки, подушку, одноразовое одеяло, очки для сна, снова напитки…

– Да, и чем могу помочь? – устало спросил Джон без всякого энтузиазма. Рабочий день был окончен, я уже не являлась его клиенткой, которой необходимо угождать.

– Джон, я, кажется, заблудилась.

– Ну, и? – Он, не останавливаясь, торопился к выходу.

– Я не знаю, где меня встречают…

– Простите, не понимаю, чем могу быть полезен.

И тут меня осенило.

Я ринулась туда, откуда стюарды только что вышли. Пробежала довольно приличное расстояние, пока не натолкнулась на идущих мне навстречу пассажиров. После этого резко развернулась, и – о чудо! Увидела выход из своего тупикового положения. Он был, оказывается, совсем с другой стороны.

В небольшом «загончике» для встречающих находился лишь один человек. Невысокий, сухощавый. В начавшей терять свежесть белой рубашке, с букетом поникших бордовых роз в руке. Он метался из одного угла в другой и совершенно не напоминал Грегори. Каким я его себе рисовала. Огляделась вокруг, с надеждой. Никого, похожего на Стила, не обнаружила. Присмотрелась к мечущемуся человеку. Он остановился, заметив мое продолжительное и пристальное внимание. Сосредоточенно взглянув на меня, с нескрываемым удивлением произнес по-русски:

– Ты?

Мне почему-то захотелось крикнуть: «Нет! Это не я!»

Лизка, гадюка, противная змеюка! Так отомстить за то, что я за ней в детстве шпионила! Или за то, что летом подкладывала в ее постель гусениц и паучков, зная, как она от них трясется…

Но это ж было в прошлой, детской жизни! Что же мне делать с этой? Сегодня, сейчас? В аэропорту крупнейшего города Соединенных Штатов Америки? Что ответить человеку, к которому я летела целый день через океан на парусах любви? С замурованными глазами?

Дура ненормальная, авантюристка, ну кому доверилась?! Сестра подшутить решила, а ты возомнила о себе…

– Грегори? – на всякий случай осторожно поинтересовалась я.

– Да! – Он ловко перемахнул через ограничительную планку, разъединяющую нас. – Ну вот, здравствуй, Саша. Это тебе, – вручает букет загрустивших роз. – Я жду больше часа! Не знал, что думать. Тебя задержали?

– Я… как сказать… вышла не туда, случайно. – Мои ноги подкашивались. Мне ужасно захотелось вернуться «не туда».

– Подожди, я отпустил машину, сейчас вызову другую.

Пока он звонит по телефону, я потихонечку приглядываюсь к нему и лихорадочно размышляю. Что делать? Куда бежать? К кому я прилетела? Он совсем не тот! Не тот. Не такой, каким я себе воображала, в кого была по уши влюблена! Как это могло случиться? Я просто оказалась под влиянием магии голоса. Или опять себе что-то нафантазировала? Может быть, мне извиниться и вернуться домой? Сразу же, не выходя из аэропорта? Нет, неудобно. Человек оплатил билеты, дорогущие билеты, мне и не снилось, какие дорогущие. Вот, он что-то говорит по телефону и тоже искоса поглядывает на меня с явным недоумением. Я ему тоже не нравлюсь!

Ну, сестра, зараза! Как же меня подставила!

– Ты когда-нибудь ездила на лимузине, Саша?

– А? Что? Нет!

– Я так и думал. Сейчас поедем.

Белый лимузин причаливает к нашему берегу. Наверное, предполагается, что это должно меня потрясти. Потрясенной я себя не чувствую. Продолжаю нервно прикидывать, как бы потактичнее повернуть все вспять. Водитель в красивой форме и фуражке с козырьком распахивает передо мной дверь:

– Welcome, madam!

Так ко мне ни разу в жизни еще никто не обращался! И двери авто так вот услужливо не распахивали! Впрочем, приятно почувствовать себя на минутку этакой мэдэм. С какой ноги следует забираться туда? Или можно просто запрыгнуть? Кое-как погружаюсь, устраиваюсь на заднем сиденье и с наслаждением вытягиваю конечности.

Грегори внимательно смотрит на них. Я забыла переобуться, вот остолопка! Собиралась же сразу после самолета это сделать. Разнервничалась, понимаешь ли, когда выход потеряла, какое уж там переобувание? Поджимаю под себя любимые полусапожки с лопнутой пяткой. Пытаюсь заткнуть их поглубже, чтоб не было видно изъяна.

– Ну вот, это и есть ваш Нью-Йорк? – переключаю внимание Грегори. Вид за окном, прямо скажем, не слишком привлекательный. Все какое-то мрачное, однообразное, каменное – совсем неинтересное.

– Да, дорогая моя, это и есть Нью-Йорк, добро пожаловать! – Он словно бы и не замечает напряжения. Властным жестом берет мою руку и накрывает сверху ладонью. Ладонь прохладная, чужая. Мне не нужны его нежности. Это меня отвлекает. Нужно придумать, как вежливее слинять.

– До чего же у тебя сухонькие ручки! Наверное, приходится много работать по дому?

Выдергиваю руку и прячу ее под себя.

– Зачем вы это мне говорите? – Я резко перехожу на «вы».

Его живые, пытливые глаза вдруг становятся холодными.

– Я должен был предвидеть, что фото не дает полного представления о человеке, – холодно замечает он.

– И… что? – вопрошаю я.

– Видишь ли, я воображал тебя несколько иначе, – констатирует Грегори.

– Представь себе, аналогично, – горячусь я. – И город Нью-Йорк, твой любимый, никакого впечатления на меня не производит, и этот лимузин, и… вообще!

Откатываюсь к противоположному окну, сжимаюсь в комок и замираю.

Правильно, что я не стала переобуваться! Так ему и надо! Почему я должна все время подстраиваться под чужие стандарты и представления? И что такого в этом Стиле необыкновенного, от чего мне следовало с ходу офонареть и почувствовать себя осчастливленной? Он совсем мне не понравился, совсем-совсем!

– Моя хорошая девочка, иди ко мне, – слышу я спустя минуту красивый бархатистый голос, в который за прошедший месяц ухитрилась влюбиться, – милая моя… ну, давай же, придвигайся сюда, ко мне, Алечка…

Непроизвольно поворачиваюсь и тянусь на этот ласковый призывный напев, словно крыса, загипнотизированная волшебным звуком блок-флейты гамельнского крысолова.