Любовь преходящая. Любовь абсолютная - Альфред Жарри

АЛАОДИН: Впустить.

Высовывается рука с кубком.

Пейте и заходите, хотя врата не могут открыться, но сумеет войти тот, кто выпьет снадобья.

МАРКО ПОЛО: У снадобья сильный чесночный запах, какой бывает у семени повешенного.

ЧИНГИСХАН: У снадобья слабый кровавый привкус, какой бывает у королевского отпрыска, растерзанного Мантихорой.

Марко Поло и Чингисхан начинают описывать то, что они видят под воздействием снадобья, хотя декорации остаются прежними.

МАРКО ПОЛО: Кто зажег солнце и луну, что вдали на вершинах двух гор с двух сторон от замка как две лампы сияют подобно двум обелисколихнисам[70]?

ЧИНГИСХАН: В две реки, молочную и водяную, что от меня по правую руку, луна, что от меня ошуюю, высыпает серебряный пепел.

МАРКО ПОЛО: В две реки, винную и медовую, что от меня по левую руку, солнце, что от меня одесную, изливает золотую пыльцу.

ЧИНГИСХАН: В неиссякаемом свете этом как отличим мы ночь ото дня, Мессерер Марк?

МАРКО ПОЛО: В зависимости от того, как луна и солнце будут обмениваться своими обелисколихнисами, великий повелитель татар.

АЛАОДИН (из замка): Христианский астролог, выйдем к моим гостям. Полагаю, что с ними можно побеседовать.

СЦЕНА II

ЧИНГИСХАН, МАРКО ПОЛО,

ХРИСТИАНСКИЙ АСТРОЛОГ, АЛАОДИН

ЧИНГИСХАН: Каким чудом мы вновь оказались во власти стужи каверзной и лютой с Рифейских гор? Неужели обуглились две звезды, бывшие раскаленными докрасна?

АЛАОДИН: Я открыл, я же и скрыл рай для вас[71], монсеньер Марк, осторожный латинянин, и для вас, великий хан, повелитель татар.

ЧИНГИСХАН: Пророк, мы вас почитаем. Пророк, мы вас умоляем зажечь лампады неба справа и слева от вашего сияния.

АЛАОДИН: Пусть будет так, если только клянетесь вы умерщвлять по моему приказу.

ЧИНГИСХАН и МАРКО ПОЛО: Умерщвлять мы клянемся[72].

Они пьют.

ЧИНГИСХАН: Источник юности истинно вечной бьет у истока четырехречья, из обледенелого камня, что не рубин, не опал, не карбункул, не алмаз, но который проистекает из четырех основ.

МАРКО ПОЛО: Над гротом источника нам предстает прекрасная дева, прекрасней которой нет во всем мире.

При этих словах являются видения принцессы Белор, дочери Священника Иоанна, и Мантихоры, свирепой твари весьма похожей на пантеру.

СЦЕНА III

ПРИНЦЕССА БЕЛОР, МАНТИХОРА,

ЧИНГИСХАН, МАРКО ПОЛО,

ХРИСТИАНСКИЙ АСТРОЛОГ, АЛАОДИН

АЛАОДИН: Это видение вам являет истинную принцессу Белор, дочь Священника Иоанна, который так подло посмел не отдать мне ее в мой рай. Готовы ли вы умертвить Священника Иоанна?

МАРКО ПОЛО и ЧИНГИСХАН: Слушаемся и повинуемся.

ХРИСТИАНСКИЙ АСТРОЛОГ: До чего же прекрасна принцесса Белор!

ПРИНЦЕССА БЕЛОР: Отец мой, с плеч моих снимите свою священную накидку, чтоб я смогла раскрыть объятия молодому и мудрому венецианцу, пока его друг, великий князь, стоит по колено в воде у источника юности.

ХРИСТИАНСКИЙ АСТРОЛОГ: До чего же прекрасна принцесса Белор! А ты, змей, изыди! Прочь! — Господи Иисусе, Вы говорили, что согрешивший одним глазом, должен отринуть его прочь от лика своего. И вот я себе протыкаю оба греховных глаза, дабы они смешались с водой у источника юности вечной и растворились в четырех райских реках[73].