Три нарушенные клятвы - Моника Мерфи

Она садится в мой BMW, который я купил себе в награду после открытия «Квартала». У нее отличный ход, но я редко пользуюсь ею помимо обычного маршрута дом – работа – дом. Как же скучно я живу!

Ее запах заполняет салон: сладкий и знойный, как сама Джен. И как только она оказывается внутри, мое тело моментально воспламеняется желанием. Джен слегка задевает меня плечом, пристегивая ремень безопасности, и на краткий миг ее волосы касаются моей рубашки, пока она усаживается на месте.

Ежедневный ритуал. Я дышу глубоко, пока мы едем на работу и обратно, пытаясь успокоиться и убедить себя, что на самом деле не хочу ее.

Я изо всех сил стараюсь вдохнуть ее аромат, будто это поможет мне поймать ее запах и никогда не дать ему – или ей – исчезнуть.

Я буду скучать по ней. На этот раз я набрался храбрости и попросил ее открыться мне. У меня была на то причина. Я заметил, как слова одного из гостей о том, что он знает ее по «Золотоискателям», вызвали у нее панику. Жаль, что она не поделилась со мной; мне следовало быть настойчивей и добиться от нее ответа.

– Могу я задать вопрос? – внезапно произносит она совершенно нейтральным тоном.

– Э-э, давай, – отвечаю я, гадая, о чем она спросит.

– Ты бы… одолжил мне свою машину? – Изо всех сил Джен старается сделать вид, что это пустяк. Но меня не проведешь.

– Почему ты спрашиваешь? – смотрю на нее краем глаза.

– Просто интересно. – Девушка пожимает плечами, выдавая, что за этим стоит нечто большее, чем просто любопытство.

– Помнится, ты была еще тем водителем. – Она разбила машину брата, когда он учил ее водить. Он бесился из-за этого несколько недель, если не месяцев.

– Если ты про дурацкий Ford Bronco Дэнни, то да, ты прав, Я ужасный водитель. – Она на мгновение замолкает. – Мне было всего пятнадцать, чего еще ждать?

Я смеюсь, удивляясь, что все еще могу это делать. Последнее время отношения были напряженными, и мне это ненавистно.

– Он бы с этим так и не примирился.

– Пожалуй, что нет. – Она закусывает губу, будто останавливая себя от дальнейших разговоров о Дэнни, в чем я молча поддерживаю ее.

Это чертовски больно.

Тогда мы поссорились с моим лучшим другом. Мы спорили о моем отказе идти на военную службу. Я сказал ему, что глупо отправляться служить без меня, и был так зол, что даже не пригласил его в партнеры. Я даже не проводил его, когда он уходил. Только после потом, когда уже прошло какое-то время, я набрался смелости и написал ему о том, что сожалею. Мы переписывались по электронной почте, но уже не откровенно, как раньше. В одном из наших последних разговоров он заставил меня поклясться, что, если с ним что-нибудь случится, я присмотрю за его сестрой. Я пообещал.

Вскоре после этого он погиб.

– Ты мне не ответил. – Замолчав, она от волнения покусывает губы. С каким бы желанием я бы коснулся этих полных, сексуальных губ своими зубами. Черт. – Позволишь мне взять машину?

– Ну, это срочно?

– Э-э… вроде того. – Звучит слишком неуверенно, чтобы я мог поверить ей.

– Запланированная неожиданность? Так не бывает. – Сбросив скорость, я повернул направо, в сторону улицы, ведущей в мой район. Взгляд заскользил по рядам красивых домов с идеально подстриженным газоном и по дорогим автомобилям, припаркованным на подъездных дорожках или вдоль тротуара. Мне здесь нравится. Это один из лучших районов города, и он совсем не похож на место, где я вырос.

Такие места обычно показывают в рекламе на телевидении или в кино. В детстве я жил с мамой в доме, больше похожем на лачугу, рядом с которым пролегала грязная грунтовая дорога. Крыша постоянно протекала, неровный пол со скрипучими половицами был покрыт рваным линолеумом, а в единственной ванной комнате размером с чулан был только крошечный душ. У нас не было настоящего двора, а чокнутые куры бродили среди грязи и сорняков и гадили, где вздумается. Типичная деревенская жизнь. Я ненавидел все это.

Всеми силами старался держаться подальше от этого места, что невероятно раздражало мою мать. Последний раз, когда мы с ней разговаривали, она обвинила меня в том, что я веду себя так же, как отец.

В ответ я только промолчал, а на следующий день, движимый чувством вины, отправил ей чек. Несколько лет назад мама переселилась в новый дом, но все же частенько жалуется, что скучает по своему старому, где прожила большую части жизни; должно быть, он дорог ее сердцу.

Была бы моя воля, я бы сравнял старый дом с землей, но она не позволила. Так что он стоит пустым, если только в нем не поселились мыши, белки и еноты.

– Ладно. – Джен раздраженно фыркает. – Мне нужно поехать в Сакраменто. Я не прошу тебя отвезти меня, это было бы слишком, поэтому я надеялась одолжить на день твою машину.

Да она сошла с ума. Я бы ни за что не позволил ей водить машину в незнакомой местности. Ее просьба одолжить машину – вот что было «слишком». Я знаю, куда она собралась, но все же хочу услышать объяснения.

– Почему просто не попросишь меня отвезти тебя туда?

– М-м-м, потому что я фактически бросаю дом и работу, которую ты так великодушно предоставил мне, ради большой и дикой неизвестности? – Она смеется, что звучит почти… маниакально.

Похоже, она на грани нервного срыва. Да и я недалеко от нее ушел.

– Я по-прежнему твой друг, Джен. Ты так много сделала для меня, и это меньшее, что я могу сделать для тебя, – говорю я спокойно, сворачивая на свою улицу.

Она снова смеется, хотя ее смех звучит горько.

– Я много сделала для тебя? Шутишь? Это ты всегда жертвовал всем ради меня. Ты мой рыцарь в сияющих доспехах, спасающий от беды. А что я когда-либо сделала для тебя?