Русские сумерки - Олег Кулагин

Родной город. Даже не верится…

Хотя к лешему сантименты!

Голое место – это, очевидно, минное поле. Перед ним – два ряда бетонных столбов с «колючкой», и между рядами – контрольно-следовая полоса. За минным полем, у самого города – третий ряд «колючки». Всё в хорошем состоянии, наверное, периодически ремонтируют – не то что вокруг Москвы.

Я повернул голову. А что это там слева белеет? Похоже на приземистый бетонный купол. Пункт наблюдения и укрытия для окамовских патрулей. Там обязательно есть прожектор…

Змей рассказывал: такие бункеры установлены вокруг всего города через равные интервалы – в среднем около двух километров.

Понятное дело.

Электронные датчики и видеокамеры сдыхают тут за считаные часы – поэтому охрана работает по старинке. Автомат, гранатомёт и собака – главные достижения прогресса.

Собаки, кстати, тоже не очень надёжны. Так близко к Зоне они норовят сорваться с поводков и удрать в безопасное место. А иногда впадают в настоящую собачью истерику.

И это – при слабой аномальности…

Но система достаточно эффективна. В полосе отчуждения, на дальних подступах, её страхуют вертолёты и беспилотники.

Подозрительную машину остановят за целую сотню километров от Зоны. Можно сказать, с погодой нам повезло…

Я замер, вслушиваясь.

Опять что-то вспыхнуло в облаках. Низкий гул долетел со стороны города.

Я поёжился. С детства помню этот звук.

Звук Большой Мясорубки…

Змей говорил: с тех пор как при выбросе погибли две сотни охранников, патрулирование ограничили до предела.

Под строгим контролем – только полоса, прилегающая к шоссе, окрестности Колядинска и тот район, куда едут автобусы с эмблемой «экологических резерваций».

Вполне разумные меры.

Ведь массовый наплыв ловкачей в Зону № 9 – это как снег в июле. Или ещё нереальнее! Всем нужен товар, но не такой ценой.

Змей был исключением. Можно сказать, статистической погрешностью…

Поэтому вдоль остальной полосы отчуждения охрана редко выбирается из укрытия. Главный упор – на минные поля.

Змей рассказывал и о генераторах плазменной завесы. Их как раз начали устанавливать в предпоследнюю его ходку. Штука убойная. Только одна закавыка – жрёт уйму энергии. И её нельзя всё время держать во включённом состоянии.

Думаю, эти самые генераторы, ввиду непригодности электроники, запускают из бункеров простыми рубильниками. А в качестве детекторов движения используются глаза и уши операторов.

Если рассудить – ситуация не столь однозначная.

Опытный человек, имеющий долю фарта и пару годных вещиц в кармане, вполне способен одолеть периметр. Другое дело, удастся ли ему оттуда вер-нуться?

Я вздохнул.

В моём случае – ещё веселее. У меня-то – ни одного артефакта. И «пассажиры» на загривке…

Я всмотрелся прямо перед собой. Кажется, вот те столбики с шариками и есть генераторы. По идее, выброс из Зоны мог их повредить.

Или не мог?

Жаль, у меня нет бинокля.

А у Насти есть?

Дурак! Не догадался спросить…

Мало ли чем успела запастись «учительница родной литературы». Она говорила о карте проходов через минные поля?

Это вполне вероятно. Окамовцы должны были оставить проходы, чтоб время от времени ремонтировать третий ряд «колючки» и обслуживать плазменные генераторы. Возле Зоны № 9, думаю, частенько приходится заниматься этой муторной работой.

Интересно, много ли хозяевам Насти известно о том, что находится за периметром?

Хватит гадать…

Пора возвращаться и изучать карту. И чего я сразу не догадался потребовать её у Насти?

Вероятно, этой ночью мне больше не удастся поспать.

Я развернулся и пополз назад.

Уже нырнул в кусты, когда к звукам, долетавшим с той стороны периметра, добавился новый – резкий, неприятный. Сперва – будто пронзительный свист, а потом – как наждаком по стеклу.

Я оглянулся.

Что-то вспыхнуло – только не в небе, а за домами городской окраины. Через мгновение ослепительно-яркий силуэт показался над их крышами – вытянутый, похожий на веретено.

Огненный червь!

Силуэт скользнул по воздуху. И вдруг стал сни-жаться.

Изменил направление – полетел к периметру.

Я улыбнулся:

«Дотянет или нет?»

Я гадал об этом несколько секунд, пока червь, ускоряясь, мчался прямиком в мою сторону. Полоса огня перечеркнула первую, потом вторую линию колючки – бетонные столбы разлетались в стороны, как деревянные колышки. Проволока вспыхивала, будто конфетти…

А я смотрел, словно заворожённый.

И едва успел упасть на траву до того, как кусты опалило горячей волной. По голове и спине больно хлестнули камешки и комья земли. Червь ушёл вниз!

Но таки успел проделать хорошую борозду поперёк минного поля и рядов колючки!

Я поднял голову и беззвучно засмеялся. Те дымящиеся кляксы – всё, что осталось от нескольких плазменных генераторов.

В считаные минуты добежал до посёлка. Сердце радостно стучало. Неужели ко мне опять вернулся фарт?

Нельзя его упускать!

– Карту! – потребовал я у Насти.

Мы сели в коридоре квартиры, закрыли двери – чтоб свет нельзя было заметить с улицы – и включили фонарь.

Я всмотрелся в развёрнутый перед собой лист.

Спросил у Насти:

– Кто это составлял?

– Те, кто ходил за периметр.

Ходили, верю. Гнёзда мутантов и аномалии явно указаны не с чужих слов. Грамотно всё расписано.

– И почему вы обратились ко мне, а не к этим умельцам?

– Они оттуда не вернулись. Сначала один… А в начале весны – второй.

Понятно.

Именно весной хозяева Насти резко заинтересовались трикстером по кличке Тень.

– Каков наш маршрут?

Она провела пальцем по карте:

– К этому объекту.

– Что это?

– Портал.

– В смысле?

– Я ведь говорила: там ведутся эксперименты. В том числе в области мю-энергетики. Портал – вход в особое пространство.

Я сердито отмахнулся:

– Плевать мне на энергетику! Где они людей держат?

– Автобусы приходят сюда. Но это особо охраняемый район – близко не подобраться. Один раз видели, как нескольких человек под конвоем вели к вот тому зданию.