«Линия Сталина». Неприступный бастион - Герман Романов

Вот уже четыре часа, как маленький Гдов совершенно забыл про сон, превратившись в растревоженный медведем муравейник. Выпускал в ночное небо едкий дым грохотавший дизелем трактор, таскавший за собою прицеп с нагруженными на него тяжелыми орудиями. Несколько полуторок, с десяток пароконных подвод возили к пристани десятки ящиков с боеприпасами, консервами, новенькими пулеметами ДС. Из теплушек выгружали мешки с сухарями и мукою, сахаром и солью, тюки обмундирования бывшей армии буржуазной Эстонии, трубы с фланцами для установки их в качестве нужных пулеметных тумб. Плавмастерская получила парочку станков, много листов железа, ящики с инструментом и деталями, госпитальное судно, перевязочные средства и немного ценных медикаментов.

На пристани и рейде шел самый настоящий аврал, команды кораблей и катеров получили приказ подготовить их к «походу и бою». С помощью лебедок поднимали на палубы пушки, начали производить установку, везде грохотало и кипело, по палубам порой слышался ядреный флотский мат, заковыристый и замысловатый, как боцманские узлы.

– Алексей Михайлович, – усталый, но довольный Аврамов посмотрел на взъерошенного начальника штаба флотилии капитана 3-го ранга Козлова, – теперь мы можем воевать! Главное – успеть! Будьте добры, распределите по кораблям, судам и катерам флотилии припасы в соответствии со штатным расписанием. И подготовьте приказы о назначении на должности командиров дивизиона канонерских лодок и вспомогательных судов намеченных нами командиров. В один дивизион свести все малые буксиры и катера. Также надо назначить флагманских специалистов, пишите еще приказ. Как видите, много предстоит работы, а времени до крайности мало.

Николай Юрьевич устало вздохнул – ночь суматошная, устал, но на его душе царила радость. Самые маленькие корабли флотилии, «Уку» и «Нарова», уже отошли на рейд, спешно вооруженные. Первое, посыльное судно – двумя счетверенными зенитными пулеметными установками Максим. На второе, канонерскую лодку, наспех поставили самое легкое из присланных орудий – зенитную трехдюймовку системы Лендера образца 1915 г., непригодную для борьбы с современными самолетами, и две последние зенитно-пулеметные установки. Сейчас вооружение доводили до ума уже на открытой озерной глади силами команд и плавмастерской.

Теперь к причалу осторожно подводили «Иссу» и «Эмбах», винтовые и более скоростные корабли, своего рода ударные силы, так сказать, в будущих боях. Эти канонерские лодки должны были вооружить намного солиднее – по одной 48-линейной гаубице на баке, а на юте по пушке. На «Иссе» 42-линейное полевое тяжелое орудие, «Эмбахе» 75-мм морское, оставшееся от прежней флотилии и забытое на каком-то из складов. Что пушки старые и с наполовину расстрелянными стволами, не огорчило командующего. Какой же военный не обрадуется тому, что его безоружный прежде отряд наконец превратится в полноценную боевую единицу?!

Орудия сухопутного образца, за исключением одного?

Не беда, пушка есть пушка, знающие и опытные комендоры живо здесь разберутся, что к чему, тем более что таблицы стрельб имеются. Это даже к лучшему: не будет проблем в обеспечении боеприпасами, любая дивизия сможет поделиться с флотилией своими снарядами. Оставалось только закончить к полудню установку пушек на подготовленные раньше места, организовать учебные стрельбы, сбить в отряды, и все – с врагом можно будет сражаться!

Единственное, что немного угнетало, так это слабое зенитное вооружение. Всем пароходам, судам и катерам досталось по одному-единственному, хотя и новенькому, в заводской смазке, ДС. На винтовых канонерках их поставили по 4 штуки, оставив в запасе на случай замены несколько пулеметов. Но если учесть, что до этого вообще ничего не имелось, то сожалеть не о чем. Может быть, с Кронштадта подвезут 45-мм универсальные полуавтоматы 21К, их там много, а подкрепленные «гнезда» на случай их установки на кораблях имеются, нужно только дождаться.

Прибывшее пополнение не только удвоило численность флотилии, но и обеспечило корабли, пароходы и катера экипажами, значительную часть которых составили моряки, ранее ходившие на них по двум озерам и рекам – Эмбаху, Великой и Нарове. А теперь по мобилизации вернувшиеся на свои прежние места, на те самые корабли и катера, которые знали как свои пять пальцев. Да еще в Пскове стоит в долгожданном ремонте «Плюсса», там есть обустроенные мастерские, может быть, удастся чуть наладить разболтанную ненадежную паровую машину и получить четвертую канонерскую лодку. А идти в Псков необходимо уже следующей ночью – таков категорический приказ генерала Гловацкого…

Командир 41-го стрелкового корпуса генерал-майор Гловацкий Островский УР

– Не менее шести дивизионов нас обрабатывают. – Гловацкий старался сохранить хладнокровие, хотя это было невероятно трудно. Первый раз в своих двух жизнях он оказался под таким мощным огневым воздействием, перед которым все прежние обстрелы казались просто невинной шалостью, за исключением одного, когда по ошибке свои батареей «Градов» накрыли.

– Это переждать можно, – спокойно отозвался полковник Мизицкий, – я на той войне пару раз настоящий ужас пережил, когда целый день немцы нас «чемоданами» обрабатывали, но тогда позиции не прорвали. Хотя окопались не полностью, сейчас мою дивизию просто не сковырнуть одним мощным налетом, потери вряд ли большие будут.

Николай Михайлович даже не удивился, услышав, что Мизицкий уже считает дивизию своей. Так и должно быть, не временщик, сердцем в нее врос, а потому воевать будет с толком, как-никак, но за двое суток успели подготовить позиции.

– У них не по десять БК, везут в передках и зарядных ящиках только один, ну второй еще в транспортной колонне, вряд ли больше. Так что налет будет короткий, минут пятнадцать-двадцать…

Рядом сильно громыхнул разрыв, не от 105-мм снаряда, те напоминают работу полкового миномета, а нечто более крупного, как с «Акации», очень ощутимо, аж зубы лязгнули, стенки КП дивизии дрогнули, а сверху земля на них посыпалась, попадая комьями за воротник и стуча по тулье фуражки. И тут наступила тишина, как показалось Гловацкому в первую секунду, полная. Генерал машинально посмотрел на часы – прошло ровно четверть часа, тут полковник Мизицкий полностью прав: это очень короткий огневой налет, направленный на разрушение передовых позиций и на моральное подавление воли защитников Островского укрепрайона к сопротивлению. Хотя самому, а тем более бойцам в окопах эти самые минуты показались вечностью. Вот только фашисты не достигли цели, на которую рассчитывали. Будь советские бойцы в индивидуальных стрелковых окопах-ячейках, то да, запаниковали бы многие. В траншеях, даже по грудь отрытых, такой обстрел переживается намного легче, да и комсоставу контролировать личный состав проще. И от того потери весьма незначительные, отнюдь не соответствуют тому ужасу, что на «гребнях» творится, во время налета буквально покрытых султанами и клубками взрывов.

Теперь в командном пункте дивизии отчетливо слышалась пулеметная трескотня, минометные разрывы, множественные хлопки ручных гранат и свирепый рев танковых моторов. Гловацкий прислушивался и приглядывался – грамотно воевали немцы, сразу в атаку пошли, надеясь прорвать оборону противника одним рывком. Вот только правильно не значит верно – линий-то две, и та, что сзади, главная.