«Линия Сталина». Неприступный бастион - Герман Романов

Гловацкий тихонько хмыкнул, припомнив недавний разговор. Еще раз уверился, что новый начальник штаба фронта весьма компетентен, но будет ли таким назначенный Ставкой командующий СЗФ? Вот тут он испытывал сомнения, ведь до недавнего времени вообще для него фамилия Собенникова ему была совершенно неизвестна, так, промелькнула пару раз. Наверное, как многие командующие армиями 1941 года, он остался в тени войны и в дальнейшем не получал высокого назначения от Верховного. Ведь к Победе армию привели другие маршалы и генералы. Тот же будущий генерал армии Черняховский сейчас полковник и командовал дивизией, что сейчас бригадой стала. И какова его карьера будет?

«Интересно, что будет дальше… Но сейчас надо о другом думать. Как остановить немцев, притормозить прорыв? И найти верное решение нужно кровь из носа. Ладно, всего через несколько часов эта проблема будет, так или иначе, рассматриваться на месте. Уже нужно ехать, дорога та еще, одни ухабы и полно рытвин, все зубы изломает». – Николай Михайлович устало вздохнул и поднялся с кресла…

Командующий Чудской флотилией капитан 1-го ранга Аврамов Гдов

Гдов совершенно не подходил для базирования флотилии. Да, имелась хорошая пристань, но к ней вел единственный извилистый фарватер, вокруг мелководье. Одновременно могли зайти пара пароходов и несколько катеров или буксиров. Вместо последних можно было бы впихнуть баржу, и все – тут никто и никогда не рассчитывал на приход такого большого числа кораблей и различных плавсредств.

С берега были хорошо видны стоявшие на рейде учебные корабли ВМУ имени Дзержинского – «Исса», «Эмбах», «Нарова» и «Уку», уведенные из Тарту. Все эти корабли, да еще «Плюсса», что ушла в Псков на ремонт, еще в первую войну с германцами канонерками здесь служили. Когда немцы к Двинску подошли, была вероятность, что они к Чудскому озеру выйдут, вот тогда озерную флотилию спешно организовали. Пароходы реквизировали у владельцев, палубы под пушки хорошо укрепили, на всех по паре 75-мм орудий поставили, кроме самых маленьких «Уку» и «Наровы», там по две «Гочкиса» в 47 мм установили. Рубки, борта и палубы в районе машинных установок противоосколочной броней в 6 мм защитили, даже кожухи колес у «Наровы». А вот самым большим, «Иссе» и «Плюссе», брони не досталось, ее не успели изготовить. Хорошие канонерки получились, хотя через двадцать пять лет поизносились, «Плюсса» вообще еле двигается, впору в брандвахту ее переводить. И база тогда в Раскопель была устроена, и четыре береговые батареи поставили: две бухту защищали, другие могли своим огнем Узмень перекрыть. И мастерские устроили, все работы по ремонту можно было или в Дерпте, что ныне Тарту, или в Пскове провести.

Николай Юрьевич тяжело вздохнул – с первого города он все корабли вчера увел, так как советские войска отошли на оборонительный рубеж по левому берегу Эмайыги. «Мать-река», как называют ее эстонцы, или более привычное Эмбах, превратилась в ловушку: подошедшие немцы в упор, как уток, за минуты потопили бы весь отряд училища на довольно узкой, пусть и судоходной реке. И оставаться во враждебно настроенном городе с одними курсантами было нельзя. Ведь безоружны совершенно три сотни молодых парней, что только один год отучились, должны были пройти свою первую морскую практику – огромное тихое озеро, относительно крупные корабли водоизмещением в 100–150 тонн, а «Исса» все 230 тонн, как нельзя лучше подходили в качестве учебных.

Но все планы безжалостно нарушила война, жестокая и молниеносная. Хотя охрану города несли курсанты школы милиции, но вылазки подполья, стрельба кайтселлитовцами исподтишка стала опасной. И хоть у моряков был взвод охраны из училища с винтовками и двумя пулеметами Максим, оставаться стало опасно, когда реку начали переходить потрепанные части отступившего от границы 11-го стрелкового корпуса.

Выбора в перебазировании не было: к Пскову идут немцы, кому там будет дело до курсантов на бесполезных кораблях? Только на Гдов, но тут не оборудована база, как и в двух других пригодных пунктах на эстонском берегу Чудского озера – Калласте и Мустеве. Тут, по крайней мере, русское население, дружелюбно настроенное, надежнее, помощь оказать может. Вот только толку с того – арсенал в Тарту оказался пуст, нашли совсем немного бесполезных поломанных винтовок и пистолетов, которые не ремонтировали, потому что патронов к ним не было.

Аврамов отправил в Кронштадт несколько телеграмм, прося убрать курсантов с кораблей, отправить обратно в училище или, наоборот, усилить отряд присылкой опытных специалистов, ибо эстонских моряков осталось несколько человек, остальные дезертировали, и доставить пушки, пулеметы и боеприпасы. Тем самым превратить учебные корабли в канонерские лодки, с которыми подступающим к Чудскому и Псковскому озерам немцам придется считаться. Ответа на свои рапорта он не получил, видно, командованию флота было не до курсантов. Но и приказов никаких тоже не отправляли, а потому капитан 1-го ранга, как старший военно-морской начальник, решил проявить инициативу – мобилизовал все семь судов пароходства, превратив одно в плавмастерскую, другое в госпитальное судно, а пять в военные транспорты. Заодно насобирали почти два десятка буксиров и моторных катеров, отобрав у эстонцев, чтобы те не передали их немцам, а также увели с полдюжины несамоходных барж, надеясь в будущем переоборудовать их в плавбатареи или приспособить в брандвахты. Вернее, с полдесятка – вчера он отдал первый боевой приказ. При уходе из Тарту приказал затопить самую старую и негодную баржу, набив камнями. Курсанты таскали булыжники, разобрали известняк со строек и через десять часов управились. Просевшую баржу отвели чуть ниже по течению реки и затопили, теперь уровень воды у города поднимется на фут, и немцам станет немного труднее переправляться через Эмбах. Хоть так, но какая-то помощь, бесполезность угнетала всех!

Вечером получил долгожданный приказ от командира Кронштадтской ВМБ, в котором он назначался командующим Чудской флотилией. Но орудия для вооружения кораблей, пополнение, боеприпасы, снаряжение и многое другое придется ждать долго. Когда еще в Кронштадте для них все соберут и отправят?! А время уже не терпит. Чем воевать? Ведь немцы идут к Пскову, корабли могут прикрыть огнем приморский фланг укрепрайона. Что толку подчинять невооруженную флотилию в оперативном отношении командиру 41-го стрелкового корпуса, если от нее не будет пользы?!

После получения приказа он отправил телеграмму и генерал-майору Гловацкому, сообщив тому о своем назначении, полученном приказе, честно отметив, что флотилия из себя никакой силы не представляет, пока не придут эшелоны со всем необходимым из Ленинграда. И не надеялся на ответ – по своему опыту знал, что сухопутные начальники не воспринимают озерные и речные кораблики как силу и совершенно не желают вникать в вопросы их боевого применения и обеспечения, у них своих забот достаточно! Так что оставалось только ожидать перемен к лучшему!

Николай Юрьевич посмотрел на часы – в ночном сумраке хорошо были видны стрелки – половина первого ночи, пора спать. Он медленным шагом, чуть прихрамывая, память о прошлой войне с немцами, отправился к Гдову. Всего верста – четверть часа неспешной прогулки. И уже подходя, увидел, как с юга, со стороны Пскова, на станцию входит длинный эшелон из теплушек и платформ, причем паровоз стал давать странно знакомые гудки. Через секунду бывший офицер российского императорского флота осознал, что там подают старый сигнал – «аврал, свистать всех наверх» – и сразу же ускорил шаг, сердце в груди часто забилось, словно вспомнив давно забытую юность и те свои надежды, тогда еще гардемарина…